Иван Ефремов

ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ (часть 3)

Роман

======================================================================
Квинтэссенцией социальных и философских размышлений Ефремова о
далеком будущем, стал масштабный и беспрецедентный в советской
литературе роман "Туманность Андромеды".
======================================================================

( Продолжение )

Глава одиннадцатая
ОСТРОВ ЗАБВЕНИЯ

Глиссер пересекал Палкский пролив при сильном встречном ветре,
прыжками преодолевая гряды плоских волн. Еще тысячу лет назад здесь
проходила гряда отмелей и коралловых рифов, называвшаяся Адамовым
Мостом. Новейшие геологические процессы создали на месте гряды
глубокую впадину, и темные воды плескались над пучиной, отделявшей
устремленное вперед человечество от любителей покоя.
Мвен Мас стоял у перил, широко расставив ноги, и разглядывал
постепенно выраставший на горизонте остров Забвения. Этот громадный
остров, окруженный теплым океаном, был природным раем. Рай в
примитивных, религиозных представлениях человека - счастливое
посмертное убежище, без забот и труда. И остров Забвения тоже был
убежищем для тех, кого не увлекала уже напряженная деятельность
Большого Мира, кому не хотелось работать наравне со всеми.
Припадая к лону Матери Земли в простой, монотонной деятельности
древнего земледельца, рыболова или скотовода, они проводили здесь
тихие годы.
Хотя человечество отдало своим слабым собратьям большой кусок
плодородной, чудесной земли, примитивное хозяйство острова не могло
обеспечить своему населению полностью застрахованную от голода жизнь,
особенно в периоды неурожаев или иных неурядиц, столь обычных для
слабых производительных сил. Поэтому Большой Мир постоянно отдавал
часть своих запасов острову Забвения.
В три порта - на северо-западе острова, на юге и восточном
побережье - доставлялись продовольствие, законсервированное на долгие
годы, медикаменты, средства биологической защиты и другие предметы
первой необходимости. Три главных управляющих островом тоже жили на
севере, востоке и юге и назывались начальниками скотоводов,
земледельцев и рыболовов.
Глядя на поднимавшиеся вдали синие горы, Мвен Мас вдруг с горечью
подумал, не принадлежит ли он к категории "быков" - людей, всегда
причинявших затруднения человечеству. "Бык" - это сильный и
энергичный, но совершенно безжалостный к чужим страданиям и
переживаниям человек, думающий только об удовлетворении своих
потребностей. Страдания, раздоры и несчастья в далеком прошлом
человечества всегда усугублялись именно такими людьми,
провозглашавшими себя в разных обличьях единственно знающими истину,
считавшими себя вправе подавлять все несогласные с ними мнения,
искоренять иные образы мышления и жизни. С тех пор человечество
избегало малейшего признака абсолютности во мнениях, желаниях и вкусах
и стало более всего опасаться "быков". Это они, "быки", не думая о
нерушимых законах экономики, о будущем, жили только настоящим
моментом. Войны и неорганизованное хозяйство эры Разобщенного Мира
привели к разграблению планеты. Тогда вырубили леса, сожгли
накапливавшиеся сотнями миллионов лет запасы угля и нефти, загрязнили
воздух углекислотой и смрадной гарью заводов, перебили красивых и
безвредных зверей - жирафов, зебр, слонов, пока мир успел дойти до
коммунистического устройства общества. Земля была засорена, реки и
берега морей загрязнены стоками нефти и химических отбросов. Только
после серьезной очистки воды, воздуха и земли человечество пришло к
современному виду своей планеты, по которой можно всюду пройти босым,
нигде не повредив ног.
Но ведь и он, Мвен Мас, не пробыв двух лет на ответственейшем
посту, сокрушил искусственный спутник, созданный усилиями тысяч людей
и необычайными ухищрениями инженерного искусства. Погубил четырех
способных ученых, из которых каждый мог бы стать Рен Бозом... Да и
самого Рен Боза едва удалось спасти. И снова образ Бета Лона,
скрывавшегося где-то там, в горах и долинах острова Забвения, возник
перед ним, живой, вызывающий острое сочувствие. Мвен Мас перед
отъездом познакомился с портретами математика и навсегда запомнил его
энергичное лицо с массивной челюстью, с глубоко и близко посаженными
острыми глазами, всю его могучую, атлетическую фигуру.
Моторист глиссера подошел к африканцу.
- Сильный прибой. Нам не удастся пристать к берегу - волна бьет
через мол. Придется идти в южный порт.
- Не нужно. У вас есть спасательные плотики? Я спрячу туда одежду
и доплыву сам.
Моторист и рулевой с уважением посмотрели на Мвена Маса. Мутные,
белесые волны громоздились на отмели, переливаясь тяжелыми грохочущими
каскадами. Ближе к побережью беспорядочная толчея волн крутила песок и
пену, набегая далеко на отлогий пляж. Низкие тучи сеяли мелкий теплый
дождь, косо летевший по ветру и смешивавшийся с всплесками пены.
Сквозь его туманную сетку на берегу маячили какие-то серые фигуры.
Моторист и рулевой переглянулись, пока Мвен Мас снимал и
упаковывал одежду. Отправлявшиеся на остров Забвения уходили из-под
опеки общества, в котором каждый охранял другого и помогал ему.
Личность Мвена Маса внушала невольное уважение, и рулевой решился
предупредить его о большой опасности. Африканец беспечно махнул рукой.
Моторист принес ему маленький герметически закупоренный пакет.
- Здесь запас концентрированной пищи на месяц - возьмите.
Мвен Мас подумал и сунул пакет вместе с одеждой в непроницаемую
камеру, тщательно застегнул клапан и с плотиком под мышкой перешагнул
перила.
- Поворот! - скомандовал он.
Глиссер накренился в крутом вираже. Отброшенный от суденышка,
Мвен Мас вступил в яростную борьбу с волнами. С глиссера видели, как
он взлетал на гребни свирепых валов, затем проваливался в их спады и
возникал снова.
- Он справится, - сказал облегченно моторист. - Нас сносит, надо
уходить.
Винт взревел, и суденышко прыгнуло вперед, поднятое набегающим
валом. Темная фигура Мвена Маса появилась во весь рост на берегу и
растворилась в дождевом тумане.
По уплотненному волнами песку двигалась группа людей в одних
набедренных повязках. Они с торжеством волокли большую, бешено
извивавшуюся рыбу. Увидев Мвена Маса, люди остановились, дружелюбно
приветствуя его.
- Новый из того мира, - с улыбкой сказал один из рыбаков, - и как
хорошо плавает! Иди к нам жить!
Мвен Мас открыто и приветливо рассматривал рыбаков, потом покачал
головой.
- Мне будет трудно жить здесь, на берегу моря, смотреть в его
просторную даль и думать о моем потерянном и прекрасном мире.
Один из рыбаков, с сильной проседью в густой бороде, видимо здесь
считавшейся украшением мужчины, положил руку на мокрое плечо
пришельца.
- Разве вас могли прислать сюда насильно?
Мвен Мас горестно усмехнулся и попытался объяснить, что привело
его сюда.
Рыбак поглядел на пришельца печально и сочувственно.
- Мы не поймем друг друга. Иди туда. - Рыбак показал на
юго-восток, где в прорыве туч возникали голубые ступени отдаленных
гор. - Путь далек, а здесь нет других средств передвижения, кроме... -
Обитатель острова хлопнул себя по сильным мышцам ноги.
Мвен Мас был рад поскорее удалиться и пошел своим широким
свободным шагом по извилистой тропе, поднимавшейся к пологим холмам.
Путь к центральной зоне острова составлял немногим больше двухсот
километров, но Мвен Мас не спешил. Зачем? Медленно сменялись тягучие,
не заполненные полезной деятельностью дни. Вначале, пока он еще не
вполне оправился после катастрофы, его усталое тело просило покоя
ласковой природы. Если бы не сознание чудовищной утраты, то он
попросту наслаждался бы тишиной пустынных, овеянных ветрами
плоскогорий, мраком и первобытным молчанием жарких тропических ночей.
Но дни шли за днями, и африканец, скитавшийся по острову в
поисках дела по сердцу, стал остро тосковать по Большому Миру. Его не
радовали более мирные долины с возделанными вручную рощами фруктовых
деревьев, не баюкало почти гипнотическое журчание чистых горных рек,
на берегах которых он мог теперь просиживать несчетные часы в знойный
полдень или в лунную ночь.
Несчетные... В самом деле, зачем считать то, что здесь ему совсем
не нужно, - время? Сколько угодно - океана времени, и вместе с тем так
ничтожно мало это его отдельное, индивидуальное время!.. Один короткий
и сразу же забытый миг!
Только теперь Мвен Мас почувствовал всю точность названия
острова! Остров Забвения - глухая безыменность древней жизни,
эгоистических дел и чувств человека! Дел, забытых потомками, потому
что они творились только для личных надобностей, не делали жизнь
общества легче и лучше, не украшали ее взлетами творческого искусства.
Изумительные подвиги канули в безымянное ничто.
...Африканец был принят в общину скотоводов в центре острова и
уже два месяца пас стадо огромных гауробуйволов у подножия громадной
горы с нелепо длинным названием на языке народа, в древности
населявшего остров.
Он подолгу варил теперь черную кашу на угольях в закопченном
горшке, а месяц назад ему пришлось добывать в лесу съедобные плоды и
орехи, соревнуясь с жадными обезьянами, швырявшими в него объедками.
Это случилось, когда он отдал свой пищевой рацион старику,
прихворнувшему в глухой долине, поступив по правилу и высшему счастью
мира Кольца - прежде всего доставлять радость другим людям. Тогда он
понял, что означают поиски пропитания в пустынных, ненаселенных
местах. Какая немыслимая затрата времени!..
Мвен Мас встал с камня и огляделся. Солнце садилось слева за край
плоскогорья, позади громоздилась лесистая вершина куполовидной горы.
Внизу поблескивала в сумерках быстрая речка, окаймленная
зарослями огромных перистых бамбуков. Там, в полудне пешего пути,
находятся густо заросшие развалины тысячелетней давности - древняя
столица острова. Есть и другие, большие и лучше сохранившиеся, тоже
заброшенные города. До них Мвену Масу пока не было дела.
Стадо разлеглось черными глыбами в потемневшей траве. Ночь
наступила быстро. Звезды загорались тысячами в меркнувшем небе.
Привычная астроному тьма, знакомые линии созвездий, яркие светочи
крупных звезд. Отсюда виден и роковой Тукан... Но как слабы простые
человеческие глаза! Он никогда более не увидит величественных зрелищ
космоса, спиралей гигантских галактик, загадочных планет и синих
солнц. Все это для него лишь огоньки, безмерно далекие. Не все ли
равно - звезды это или светильники, прибитые к хрустальной сфере, как
считали древние! Для его зрения - все равно!
Африканец вскочил и принялся сгребать заготовленный хворост. Вот
еще предмет, ставший необходимым, - маленькая зажигалка. Может быть,
по примеру некоторых здешних жителей он начнет скоро вдыхать
наркотический дым, чтобы сократить тягучее липкое время.
Язычки пламени заплясали, разгоняя тьму и гася звезды. Поблизости
мирно сопели буйволы. Мвен Мас задумчиво смотрел на огонь.
Не темным ли домом стала для него светлая планета?
Нет, его гордое самоотречение - это просто самоуверенность
незнания. Незнания самого себя, недооценка высоты насыщенной
творчеством жизни, которой он жил, непонимание силы любви к Чаре.
Лучше отдать свою жизнь за час великого дела Большого Мира, чем жить
здесь еще целый век!
На острове Забвения находилось около двухсот врачебных станций,
где врачи-добровольцы из Большого Мира предоставляли жителям всю мощь
современной медицинской науки. Молодежь Большого Мира работала также в
истребительных отрядах, чтобы остров не стал рассадником древних
болезней или вредных животных. Мвен Мас намеренно избегал встречи с
этими людьми, чтобы не чувствовать себя отверженцем мира красоты и
знания.
На рассвете Мвена Маса сменил другой пастух. Африканец
освободился на два дня и решил пойти в небольшой городок, чтобы
получить плащ - ночи в горах стали прохладнее.
День был зноен и тих, когда Мвен Мас спустился с плоскогорья и
вышел на широкую равнину - сплошное море бледно-лиловых и
золотисто-желтых цветов, над которым летали пестрые насекомые. Порывы
легкого ветра колыхали верхушки растений, и цветы нежно касались
венчиками обнаженных колен. Дойдя до середины громадного поля, Мвен
Мас остановился, поддаваясь легкой, радостной красоте и насыщенному
аромату этого дикого сада. Задумчиво склонившись, он проводил ладонями
по колышущимся на ветру лепесткам, ощущая себя в детском сне.
Донесся едва слышный ритмический звон. Мвен Мас поднял голову и
увидел быстро шедшую по пояс в цветах девушку. Она повернула в
сторону, а Мвен Мас с удовольствием посмотрел на стройную фигурку
посреди моря цветов. Острое сожаление резануло Мвена Маса - это могла
быть Чара, если... если бы все сложилось иначе!..
Наблюдательность ученого подсказала ему, что девушка неспокойна.
Она часто оглядывалась и без нужды ускоряла шаг, словно опасаясь
чего-то позади себя. Мвен Мас изменил направление и быстро подошел к
девушке, выпрямляясь во весь свой громадный рост.
Неизвестная остановилась. Пестрый платок накрест туго обтягивал
ее стан, подол красной юбки потемнел от росы. Тонкие браслеты на голых
руках зазвенели громче, когда она откинула с лица спутанные ветром
темные волосы. Печальные глаза сосредоточенно смотрели из-под коротких
завитков волос, небрежно рассыпавшихся по лбу и щекам. Девушка тяжело
дышала, вероятно, от длительной ходьбы. Редкие росинки пота проступили
на ее смуглом красивом лице. Девушка сделала к нему несколько
неуверенных шагов.
- Кто вы и куда так спешите? - спросил Мвен Мас. - Может быть, вы
нуждаетесь в помощи?
Девушка пристально осмотрела его и заговорила прерывисто и
торопливо:
- Я Онар из пятого поселка. Помощи мне не нужно.
- Я вижу другое. Вы устали, и что-то мучит вас. Что может грозить
вам? Почему вы отказываетесь от моей помощи?
Неведомая девушка подняла глаза, засиявшие глубоко и чисто, как у
женщины Большого Мира.
- Я знаю, кто вы. Большой человек, оттуда. - Она показала в
сторону Африки. - Вы добрый и доверчивый.
- Будьте и вы такой же. Вас преследует кто-нибудь?
- Да! - с отчаянием вырвалось у девушки. - Он гонится за мной...
- Кто он, почему смеет вызывать страх, гнаться за вами?
Девушка вспыхнула и потупилась.
- Один человек. Он хочет, чтобы я стала его...
- Но ведь выбираете вы, отвечая или не отвечая ему? Как можно
принудить к любви? Он придет сюда, и я скажу...
- Не надо! Он тоже явился из Большого Мира, только давно, и он
тоже могучий... Только не такой, как вы... Он страшный!
Мвен Мас беззаботно рассмеялся.
- Куда вы идете?
- В пятый поселок. Я ходила в городок и встретила...
Мвен Мас кивнул и взял руку девушки. Та послушно оставила свои
пальцы в его руке, и оба направились по боковой тропинке, ведшей в
поселок.
По дороге девушка, временами тревожно оглядываясь, рассказала,
что этот человек преследует ее повсюду.
Опасение открыто говорить безмерно возмущало Мвена Маса. Он не
мог примириться с мыслью об угнетении, как бы случайно оно ни было
теперь, на устроенной Земле!
- Почему ничего не предпринимают ваши люди, - сказал Мвен Мас, -
и не знает об этом Контроль Чести и Права? Разве в ваших школах не
учат истории, и вам не известно, к чему ведут даже малые очаги
насилия?
- Учат... известно... - ответила Онар, глядя перед собой.
Цветущая равнина кончилась, и тропинка, описывая крутой поворот,
скрывалась за кустарником. Из-за поворота появился высокой мрачный
человек, загородивший дорогу. Он был обнажен до пояса, а атлетические
мускулы играли под седыми волосами, покрывавшими его торс. Девушка
судорожно вырвала свою руку, шепча:
- Я боюсь за вас. Уходите, человек Большого Мира!..
- Стойте! - прогремел повелительный голос.
Так грубо никто не разговаривал в эпоху Кольца. Мвен Мас
инстинктивно заслонил собой девушку.
Высокий человек подошел и попытался оттолкнуть его, но Мвен Мас
стоял как скала.
Тогда с быстротой молнии незнакомец нанес ему удар кулаком в
лицо. Мвен Мас пошатнулся. Ни разу в жизни он не встречался с
рассчитано безжалостными ударами, наносимыми с целью причинить
жестокую боль, оглушить, оскорбить человека.
Оглушенный, Мвен Мас смутно услышал горестный вскрик Онар. Он
бросился на противника, но полетел наземь от двух оглушительных
ударов. Онар бросилась на колени, прикрывая его своим телом, но враг с
торжествующим воплем схватил ее. Он заломил девушке локти назад, и она
страдальчески выгнулась и зарыдала, вся пунцовая от гнева.
Но Мвен Мас уже овладел собой. В юности в его подвигах Геркулеса
были более серьезные схватки с не связанными человеческим законом
врагами. Он припомнил все, чему его учили для битвы врукопашную с
опасными животными.
Мвен Мас неторопливо поднялся, бросил взгляд в искаженное яростью
лицо врага, намечая точку сокрушительного удара, и вдруг выпрямился,
отшатнувшись. Он узнал это характерное лицо, так долго преследовавшее
его в мучительных думах о праве на опыт в Тибете.
- Бет Лон!
Тот выпустил девушку и замер, пристально вглядываясь в
незнакомого ему темнокожего человека, сейчас утратившего все
свойственное ему добродушие.
- Бет Лон, я много думал о встрече с вами, считая вас собратом по
несчастью, - вскричал Мвен Мас, - но никогда не представлял, что это
будет так!
- Как так? - нагло спросил Бет Лон, пряча горевшую в его глазах
злобу.
Африканец сделал отстраняющий жест.
- Зачем пустые слова? В том мире вы не произносили их и
действовали пусть преступно, но во имя большой идеи. А здесь во имя
чего?
- Самого себя, и только самого себя! - презрительно бросил сквозь
сжатые зубы Бет Лон. - Довольно я считался с другими, с общим благом!
Все это не нужно человеку, как я понял. Это знали и некоторые мудрецы
древности.
- Вы никогда не думали о других, Бет Лон, - прервал его
африканец. - Уступая себе во всем, кем вы стали теперь - насильник,
почти животное!
Математик сделал движение, собираясь броситься на Мвена Маса, но
сдержал себя.
- Довольно, вы говорите слишком много!
- Я вижу, что вы утратили слишком много, и хочу...
- А я не хочу! Прочь с дороги!..
Мвен Мас не шелохнулся. Наклонив голову, он уверенно и грозно
стоял перед Бетом Лоном, чувствуя прикосновение вздрагивающего плеча
девушки. И эта дрожь наполняла его ожесточением гораздо сильнее, чем
полученные удары.
Математик, не шевелясь, смотрел в источавшие гневное пламя глаза
африканца.
- Идите, - шумно выдохнул он, отступая с тропинки.
Мвен Мас снова взял за руку Онар и повел ее между кустов,
чувствуя ненавидящий взгляд Бета Лона. У поворота тропинки Мвен Мас
остановился так внезапно, что Онар уткнулась в его спину.
- Бет Лон, вернемся вместе в Большой Мир!
Математик рассмеялся с прежней беспечностью, но чуткое ухо Мвена
Маса уловило нотку горечи в наглой браваде.
- Кто вы такой, чтобы предлагать мне это? Знаете ли вы?..
- Знаю. Я тот, кто также сделал запрещенный опыт, погубил
доверившихся мне людей. Я шел близко от вашего пути в исследовании, и
мы... Вы, и я, и другие уже накануне победы! Вы нужны людям, но не
такой...
Математик шагнул к Мвену Масу и опустил глаза, но вдруг
повернулся и презрительно бросил через плечо грубые слова отрицания.
Мвен Мас безмолвно пошел по тропе.
До пятого поселка оставалось около десяти километров.
Узнав, что девушка одинока, африканец посоветовал ей уйти на
восточное побережье, в приморские поселки, чтобы не встречаться более
с жестоким и грубым человеком. Бывший знаменитый ученый становился
тираном в тихой и разобщенной жизни маленьких поселков горной области.
Чтобы предупредить последствия, Мвен Мас решил сразу же идти в поселок
и просить о наблюдении за этим человеком. Мвен Мас попрощался с Онар у
входа в поселок. Девушка рассказала ему, что недавно в лесах
куполовидной горы будто бы появились тигры, убежавшие из заповедника
или до сих пор еще сохранившиеся в непроницаемых дебрях, окружавших
высочайшую гору острова. Крепко схватив его за руку, она просила быть
осторожнее и ни за что не идти через горы ночью. Мвен Мас быстро
зашагал назад. Раздумывая над случившимся, он видел перед собой
последний взгляд девушки, полный тревоги и преданности. Впервые Мвен
Мас подумал об истинных героях древнего прошлого - людях, которые
среди унижения, злобы и физических страданий, в могучем царстве
звериного себялюбия, совершили свой самый трудный подвиг - остались
настоящими, хорошими людьми.
Двойственность жизни всегда ставила перед людьми свои
противоречия. В древнем мире, среди опасностей и унижения, сила любви,
преданности и нежности необычайно возрастала именно на краю гибели, во
враждебном и грубом окружении. Подчинение прихоти грубой силы делало
все мимолетным и неустойчивым. Судьба отдельного человека могла в
любой момент измениться самым резким образом, обрекая на крушение его
планы, надежды и помыслы, потому что в плохо устроенном обществе
древности слишком многое зависело от случайных людей. Но эта древняя
мимолетность надежд, любви и счастья, вместо того чтобы ослаблять,
усиливала чувство.
Вот почему лучшее в человеке не могло погибнуть, несмотря на
тяжкие испытания рабства Темных веков или эры Разобщенного Мира.
Впервые африканец подумал, что в древней жизни, представлявшейся
всем современным людям такой трудной, были и счастье, и надежды, и
творчество, подчас, может быть, более сильные, чем теперь, в гордую
эру Кольца.
Мвен Мас почти со злобой вспомнил теоретиков науки тех времен,
опиравшихся на ложно понятую медленность изменения видов в природе и
предвещавших, что человечество не станет лучше в течение миллиона лет.
Если бы они больше любили людей и знали диалектику развития,
подобная нелепость никогда не могла бы прийти им в голову!
За круглым плечом гигантской горы закат окрасил ее облачное
покрывало. Мвен Мас бросился в речку.
Освежившись и окончательно успокоившись, он уселся на плоском
камне, чтобы обсохнуть и отдохнуть. До наступления ночи ему не удалось
дойти до городка, и он рассчитывал перевалить через гору при восходе
луны. В задумчивости созерцая бурлящую по камням воду, африканец
внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд, но никого не увидел. Это
ощущение следящих за ним невидимых глаз тяготило Мвена Маса и тогда,
когда он перешел речку и начал подъем.
Мвен Мас быстро шел по укатанной повозками дороге на плато в
тысячу восемьсот метров высоты, поднимаясь с уступа на уступ, чтобы
перевалить лесистый отрог горы и кратчайшим путем попасть к городку.
Узкий серп молодой луны мог освещать путь не более полутора часов.
Одолеть крутую горную тропу в безлунной ночи было бы очень трудно.
Мвен Мас торопился. Редкие и невысокие деревья отбрасывали длинные
тени, ложившиеся чередой черных полос на высветленную луной сухую
землю. Мвен Мас шагал, внимательно глядя под ноги, чтобы не запнуться
за бесчисленные мелкие корни, и думал.
Грозное ворчание, стелившееся по земле, сотрясая почву, раздалось
в отдалении справа, где склон отрога полого поднимался и тонул в
глубокой тени. Ему откликнулся низкий рев в лесу среди пятен и полос
лунного света. В этих звуках чувствовалась сила, проникавшая в глубину
души, будившая в ней давно забытые чувства страха и обреченности
жертвы, выбранной непобедимым хищником. Как противодействие древнему
ужасу, загорелась не менее древняя ярость борьбы - наследие
бесчисленных поколений безымянных героев, отстаивавших право
человеческого рода на жизнь среди мамонтов, львов, исполинских
медведей, бешеных быков и безжалостных волчьих стай, в изнуряющие дни
охот и в ночи упорной обороны.
Мвен Мас постоял, озираясь и сдерживая дыхание. Ничто не
шелохнулось в ночной тиши, но едва Мвен Мас сделал несколько шагов по
тропе, как понял, что его преследуют по пятам. Тигры? Неужели сведения
Онар оказались верными?
Мвен Мас пустился бежать, стараясь сообразить, что ему делать,
когда хищники - их, несомненно, было два - набросятся на него.
Спасаться на невысоких деревьях, на которые тигр лазает лучше
человека, бессмысленно. Сражаться? Вокруг были только камни, даже
порядочной дубины не отломать от этих крепких, как железо, ветвей. И
когда рычание раздалось сзади совсем близко, Мвен Мас понял, что
погиб. Простертые над пыльной тропой ветви деревьев душили африканца.
Ему хотелось почерпнуть мужество последних минут из вечных глубин
звездного неба, изучению которых была отдана вся его прошлая жизнь.
Мвен Мас понесся громадными прыжками. Судьба благоволила ему - он
выскочил на опушку большой поляны. В центре ее он заметил груду
рассыпанных каменных обломков, бросился туда, схватил
тридцатикилограммовую остроугольную глыбу и повернулся к лесу. Теперь
он увидел движущиеся неясные призраки. Полосатые, они терялись среди
перекрещивавшихся теней редколесья. Луна уже коснулась своим краем
верхушек деревьев. Удлинившиеся тени легли поперек поляны, и по ним,
как по черным дорогам, две огромные кошки стали подползать к Мвену
Масу. Как тогда, в подземной комнате Тибетской обсерватории, Мвен Мас
почувствовал надвигающуюся смерть. Теперь она возникла не изнутри его,
а извне, горела зеленым пламенем в фосфорических глазах хищников. Мвен
Мас вдохнул налетевший в знойной духоте порыв ветра, посмотрел вверх,
на сияющую славу космоса, и выпрямился, подняв над головой камень.
- Я с тобой, товарищ!
Высокая тень метнулась на поляну из тьмы склона, угрожающе
поднимая корявый сук. Изумленный Мвен Мас на секунду забыл о тиграх,
узнав математика. Бет Лон, почти бездыханный от бешеной гонки, встал
рядом с Мвеном Масом, ловя воздух раскрытым ртом. Громадные кошки,
отпрянувшие сначала назад, опять начали неумолимо придвигаться. Тигр
слева был уже в тридцати шагах. Вот он подтянул под себя задние лапы,
готовясь прыгнуть.
- Скорей! - разнесся на всю поляну звучный крик.
Бледные вспышки гранатометов замелькали с трех сторон за спиной
Мвена Маса, выронившего от неожиданности свое оружие. Ближайший тигр
вздыбился во весь рост, парализующие гранаты лопнули барабанными
ударами, и хищник опрокинулся на спину. Второй сделал скачок в сторону
леса. Оттуда появились еще три силуэта верховых людей. Стеклянная
граната с мощным электрическим зарядом разбилась о лоб тигра, и он
вытянулся, уткнув тяжелую голову в сухую траву.
Один из всадников вырвался вперед. Никогда еще Мвену Масу не
казалась такой красивой рабочая одежда Большого Мира - широкие,
короткие, выше колен, штаны, свободная рубашка синего искусственного
льна с раскрытым воротом и двумя карманами на груди.
- Мвен Мас, я чувствовала, что вы в опасности!
Разве он мог не узнать этот высокий голос, сейчас звучавший такой
тревогой! Чара Нанди!
Он забыл ответить и стоял неподвижно, пока девушка не спрыгнула и
не подбежала к нему. Следом подъехали пятеро ее спутников. Мвен Мас не
успел их рассмотреть, так как серпик луны скрылся за лесом и душная
темнота ночи скрыла лес и поляну. Рука Чары нашла локоть Мвена Маса.
Он взял тонкое запястье девушки и приложил ее ладонь к своей груди,
где взволнованно колотилось сердце. Едва ощутимо кончики пальцев Чары
погладили выпуклую пластину мускула, и эта легкая ласка доставила
Мвену Масу неиспытанный покой.
- Чара, это Бет Лон, новый друг...
Мвен Мас повернулся и обнаружил, что математик исчез. Тогда он
крикнул в темноту изо всех сил:
- Бет Лон, не уходите!
- Я приду! - раздался издалека мощный голос, и в нем не было уже
горькой наглости.
Один из спутников Чары - видимо, руководитель группы - снял
притороченный позади седла сигнальный фонарь. Слабый свет вместе с
невидимым радиолучом устремился в небо. Мвен Мас сообразил, что
прибывшие ждут летательный аппарат. Все пятеро оказались
мальчиками - работниками истребительного отряда, выбравшими одним из
своих подвигов Геркулеса дозорную службу борьбы с вредными животными
на острове Забвения. Чара Нанди присоединилась к отряду в поисках
Мвена Маса.
- Вы ошибаетесь, считая нас столь проницательными, - сказал
руководитель, когда все уселись вокруг фонаря и Мвен Мас приступил к
неизбежным расспросам. - Нам помогла девушка с древнегреческим именем.
- Онар! - воскликнул Мвен Мас.
- Да, Онар. Наш отряд подходил к пятому поселку с юга, когда
примчалась едва живая от усталости девушка. Она подтвердила слухи о
тиграх, которые привели нас сюда, и убедила ехать за вами немедленно,
боясь, что на вас могут напасть тигры, когда вы будете возвращаться в
городок через горы. И видите, мы едва успели. Сейчас придет грузовой
винтолет, и мы отправим ваших временно парализованных врагов в
заповедник. Если они окажутся на самом деле людоедами, их истребят. Но
нельзя погубить такую большую редкость без испытания.
- Какого испытания?
Мальчик поднял брови.
- Это вне нашей компетенции. Вероятно, прежде всего их
успокоят - сделают вливание понизителя жизненной активности. Став на
время слабым, тигр многому научится...
Громкий дрожащий звук прервал юношу. Сверху медленно опускалась
темная масса. Ослепительный свет залил поляну. Полосатые кошки были
заключены в мягкие контейнеры для хрупких грузов. Плохо видимая в
темноте громада корабля исчезла, открыв поляну спокойному свету звезд.
С тиграми отправился один из пятерых мальчиков, а его лошадь отдали
Мвену Масу.
Кони африканца и Чары шли рядом. Дорога спускалась в долину речки
Галле, в устье которой, на побережье, находились медицинская станция и
база истребительного отряда.
- В первый раз на острове я еду к морю, - нарушил молчание Мвен
Мас. - До сих пор мне казалось, что море - запретная стена, навсегда
заградившая мой мир.
- Остров был для вас новой школой? - полувопросительно и радостно
сказала Чара.
- Да. В короткий срок я пережил и передумал очень много. Все эти
мысли давно бродили во мне...
Мвен Мас поведал о своих давних опасениях, что человечество
развивается слишком рационально, слишком технично, повторяя, конечно,
в несравненно менее уродливой форме ошибки древности. Ему показалось,
что на планете Эпсилон Тукана очень похожее и столь же прекрасное
человечество больше позаботилось о совершенстве эмоциональной стороны
психики.
- Я много страдала от ощущения неполной гармонии с жизнью, -
помолчав, ответила девушка. - Мне надо было больше от чего-то древнего
и гораздо меньше от окружающего. Я мечтала об эпохе нерастраченных сил
и чувств, накопленных еще первобытным отбором в век Эроса, когда-то
бывшим в античном Средиземноморье. И всегда стремилась пробудить
настоящую силу чувств в своих зрителях. Но, пожалуй, только Эвда Наль
до конца поняла меня.
- И Мвен Мас, - серьезно добавил африканец. И, глядя в широко
открытые глаза Чары, он рассказал ей, как однажды она явилась ему
меднокожей дочерью Тукана.
Девушка подняла лицо, и при робком свете начинавшейся зари Мвен
Мас увидел глаза, такие огромные и глубокие, что ощутил легкое
головокружение, отодвинулся и рассмеялся.
- Когда-то наши предки в своих романах о будущем представляли нас
полуживыми рахитиками с переразвитым черепом. Несмотря на миллионы
зарезанных и замученных животных, они долго не понимали мозговой
машины человека, потому что лезли с ножом туда, где нужны были
тончайшие измерители молекулярных и атомных масштабов. Теперь мы
знаем, что сильная деятельность разума требует могучего тела, полного
жизненной энергии, но это же тело порождает сильные эмоции.
- И мы по-прежнему живем на цепи разума, - согласилась Чара
Нанди.
- Многое уже сделано, но все же интеллектуальная сторона у нас
ушла вперед, а эмоциональная отстала... О ней надо позаботиться, чтобы
не ей требовалась цепь разума, а подчас разуму - ее цепь. Мне это
стало представляться таким важным, что я намерен написать книгу.
- О, конечно! - пылко воскликнула Чара, смутилась и продолжала: -
Мало больших ученых отдавало себя исследованию законов прекрасного и
полноты чувств... Я говорю не о психологии.
- Я понимаю вас! - отвечал африканец, любуясь девушкой, от
смущения выше поднявшей гордую голову навстречу лучам восхода, опять
придавшим ее коже цвет красной меди.
Чара легко и свободно сидела на высоком вороном коне, ступавшем в
такт с рыжей лошадью Мвена Маса.
- Мы отстали! - воскликнула девушка, давая повод, и тотчас ее
лошадь ринулась вперед.
Африканец догнал ее, и оба понеслись рядом по старой дороге.
Поравнявшись со своими юными товарищами, они придержали коней, и Чара
повернулась к Мвену Масу:
- А эта девушка, Онар?..
- Ей надо побывать в Большом Мире. Вы сами сказали, что на
острове она осталась случайно из-за привязанности к приехавшей сюда и
недавно умершей матери. Онар было бы хорошо работать у Веды - на
раскопках нужны чуткие и нежные женские руки. Да есть еще тысячи дел,
где они нужны. И Бет Лон, новый, который вернется к нам, найдет ее
по-новому!..
Чара сдвинула брови, пристально взглянула на Мвена Маса.
- А вы не уйдете от своих звезд?
- Каково бы ни было решение Совета, я буду продолжать дело
космоса. Но сначала мне надо написать о...
- Звездах человеческих душ?
- Верно, Чара! Дух захватывает от их величайшего многообразия...
- Мвен Мас умолк, заметив, что девушка смотрит на него с нежной
улыбкой. - Вы не согласны с этим?
- Конечно, согласна! Я думала о вашем опыте. Вы проделали его из
страстного нетерпения дать полноту мира людям. В этом вы тоже
художник, не ученый.
- А Рен Боз?
- У него опыт - лишь очередной шаг по его дороге исследования.
- Вы оправдываете меня, Чара?
- Полностью! И я уверена, что еще много людей, большинство!
Мвен Мас перехватил поводья в левую руку, а правую протянут Чаре.
Они въехали в маленький поселок станции.

Волны Индийского океана мерно грохотали над обрывом. В их шуме
Масу слышалась ритмичная поступь басов в симфонии Зига Зора об
устремляющейся в космос жизни. И мощная нота, основная нота земной
природы - синее фа, - пела над морем, заставляя человека откликаться
всей душой, сливаясь с породившей его природой.
Океан - прозрачный, сияющий, не загрязняемый более отбросами,
очищенный от хищных акул, ядовитых рыб, моллюсков и опасных медуз, как
очищена жизнь современного человека от злобы и страха прежних веков.
Но где-то в необъятных просторах океана есть тайные уголки, в которых
прорастают уцелевшие семена вредной жизни, и только бдительности
истребительных отрядов мы обязаны безопасностью и чистотой океанских
вод.
Разве не так же в прозрачной юной душе вдруг вырастают злобное
упорство, самоуверенность кретина, эгоизм животного? Тогда, если
человек не подчиняется авторитету общества, направленного к мудрости и
добру, а руководится своим случайным честолюбием и личными страстями,
мужество обращается в зверство, творчество - в жестокую хитрость, а
преданность и самопожертвование становятся оплотом тирании, жестокой
эксплуатации и надругательства... Легко срывается покров дисциплины и
общественной культуры - всего одно-два поколения плохой жизни. Мвен
Мас заглянул в этот лик зверя здесь, на острове Забвения. Если не
сдержать его, а дать волю - расцветет чудовищный деспотизм, все
топчущий под собой и столько веков навязывавший человечеству
бессовестный произвол.
Самое поразительное в истории Земли - это возникновение
неугасимой ненависти к знанию и красоте, обязательное в злобных
невеждах. Эти недоверие, страх и ненависть проходят через все
человеческие общества, начиная от страха перед первобытными колдунами
и ведьмами и кончая избиениями опережавших свое время мыслителей в эру
Разобщенного Мира. Это было и на других планетах с высокоразвитыми
цивилизациями, но еще не сумевших уберечь свой общественный строй от
произвола маленьких групп людей - олигархии, возникавшей внезапно и
коварно в самых различных видах... Мвен Мас вспомнил сообщения по
Кольцу о населенных мирах, где высшие достижения науки применялись для
запугивания, пыток и наказаний, чтения мыслей, превращения масс в
покорных полуидиотов, готовых исполнять любые чудовищные приказы.
Вопль о помощи с такой планеты прорвался в Кольцо и летел в
пространстве уже многие сотни лет после того, как погибли и пославшие
его люди, и жестокие их правители.
Наша планета находится уже на такой стадии развития, что подобные
ужасы навсегда стали немыслимыми. Но все еще недостаточно духовное
развитие человека, о котором неусыпно пекутся люди, подобные Эвде
Наль...
- Художник Карт Сан говорил, что мудрость - это сочетание знания
и чувств. Будем мудрыми! - раздался позади голос Чары.
И, промчавшись мимо африканца, Чара бросилась с высоты в шумящую
пучину.
Мвен Мас видел, как она плавно перевернулась в воздухе, крылато
раскинула руки и исчезла в волнах. Купавшиеся внизу мальчики
истребительного отряда замерли. По спине Мвена Маса пробежал холодок
восхищения, граничащего с испугом. Никогда африканец не прыгал с такой
безумной высоты, но сейчас он бесстрашно встал на краю обрыва, снимая
одежду. После он вспоминал, что в смутных мгновенных мыслях Чара
показалась ему богиней древних людей, которая все может. Если может
она, то и он!
Слабый предостерегающий крик девушки возник в шуме волн, но Мвен
Мас, ринувшись вниз, его не услышал. Полет был блаженно долог. Хороший
мастер прыжков, Мвен Мас точно вошел в воду и погрузился очень
глубоко. Море было так удивительно прозрачно, что дно показалось ему
опасно близким. Африканец изогнул тело и получил такой оглушающий удар
непогашенной инерции, что на мгновение все перестало существовать для
него. Стремительной ракетой Мвен Мас вылетел на поверхность,
опрокинулся на спину и закачался на волнах. Очнувшись, он увидел
подплывавшую Чару Нанди. Впервые бледность испуга заставила потускнеть
яркую бронзу загара девушки. Укор и восхищение светились в ее взгляде.
- Зачем вы сделали это? - едва дыша, прошептала она.
- Потому, что это сделали вы. Я пойду за вами везде... строить
наш Эпсилон Тукана на нашей Земле!
- И вернетесь со мной в Большой Мир?
- Да!
Мвен Мас перевернулся, чтобы плыть дальше, и вскрикнул от
неожиданности. Поразительная прозрачность моря, сыгравшая с ним плохую
шутку, здесь, в отдалении от берега, стала еще большей. Они с Чарой
словно парили на головокружительной высоте над дном, видимым в
мельчайших деталях через неимоверно чистую воду, как сквозь воздух.
Мвена Маса обуяла отвага и торжество, которое испытывали люди,
попавшие за пределы земного тяготения. Полеты в бурю по океану, прыжки
в черную бездну космоса с искусственных спутников вызывали такие же
ощущения безграничной удали и удачи. Мвен Мас рывком подплыл к Чаре,
шепча ее имя и читая горячий ответ в ее ясных и отважных глазах. Их
руки и губы соединились над хрустальной бездной.

Глава двенадцатая
СОВЕТ ЗВЕЗДОПЛАВАНИЯ

Совет Звездоплавания издавна обладал собственным зданием для
научных сессий, как и главный мозг планеты - Совет Экономики.
Считалось, что специально приспособленное и украшенное помещение
должно настраивать собравшихся на проблемы космоса и тем
способствовать быстрейшему переключению с земных на звездные дела.
Чара Нанди еще никогда не бывала в главном зале Совета. С
волнением она вошла в сопровождении Эвды Наль в этот странный
яйцевидный зал с выгнутым параболически потолком и поверхностью
эллиптических рядов сидений. По залу разливался розовато-фиолетовый
свет, точно в самом деле собранный с другой звезды. Все линии стен,
потолка, сидений сходились в конце огромного зала, казавшемся их
естественным средоточием. Там на возвышении находились
демонстрационные экраны, трибуна и сиденья для руководителей заседания
- членов Совета.
Золотисто-матовые панели стен пересекал ряд рельефных карт. По
правой стороне шли карты планет солнечной системы, по левой - планет
ближайших звезд, изученных экспедициями Совета. Второй ряд под голубым
обрезом потолка занимали начерченные лучащимися красками схемы
населенных звездных систем, полученные от соседей по Великому Кольцу.
Внимание Чары привлекла старинная, потемневшая и, видимо, уже не
раз реставрировавшаяся картина над трибуной.
Черно-фиолетовое небо занимало всю верхнюю часть громадного
полотна. Маленький серп чужой луны бросал белесый, мертвенный свет на
беспомощно поднятую вверх корму старинного звездолета, грубо
обрисовавшуюся на багровом закате. Ряды уродливых синих растений,
сухих и твердых, казались металлическими. В глубоком песке едва брел
человек в легком защитном скафандре. Он оглядывался на разбитый
корабль и вынесенные из него тела погибших товарищей. Стекла его маски
отражали только багровые блики заката, но неведомым ухищрением
художник сумел выразить в них беспредельное отчаяние одиночества в
чужом мире. На невысоком бугре справа по песку ползло нечто живое,
бесформенное и отвратительное. Крупная надпись под картиной: "Остался
один" - была столь же коротка, сколь выразительна.
Захваченная картиной, девушка сразу не заметила искусную
архитектурную выдумку - расположение сидений веерообразными уступами,
так что из галерей, скрытых в основаниях рядов, к каждому месту был
отдельный проход. Каждый ряд оказывался изолированным от соседнего -
верхнего или нижнего. Только усевшись с Эвдой, Чара обратила внимание
на старинную отделку кресел, пюпитров и барьеров, сделанных из
натурального жемчужно-серого африканского дерева. Теперь никто не стал
бы затрачивать так много работы на то, что могло бы быть отлито и
отполировано за несколько минут. Может быть, из свойственного людям
уважения к старине дерево показалось Чаре теплее и живее пластмассы.
Она с нежностью погладила изогнутый подлокотник, не переставая
разглядывать зал.
Народу, как всегда, собралось много, хотя мощные телепередатчики
должны были разнести по всей планете отображение всего происходившего.
Секретарь Совета Мир Ом по обыкновению оглашал короткие сообщения,
накопившиеся со времени прошлого заседания. Из нескольких сот человек,
находившихся в зале, нельзя было найти ни одного невнимательного,
занятого собою лица. Чуткая внимательность ко всему была
характернейшей чертой людей эпохи Кольца. Но Чара пропустила первое
сообщение, продолжая рассматривать зал и читая изречения знаменитых
ученых, начертанные под картами планет. Особенно понравился ей
написанный под Юпитером призыв быть чутким к явлениям природы:
"Смотрите, как повсюду окружают нас непонятные факты, как лезут в
глаза, кричат в уши, но мы не видим и не слышим, какие большие
открытия таятся в их смутных очертаниях". В другом месте была еще одна
надпись: "Нельзя просто поднять завесу неизвестного - только после
упорного труда, отходов, боковых уклонений мы начинаем ловить истинный
смысл, и новые необъятные перспективы раскрываются перед нами. Не
избегайте никогда того, что кажется сначала бесполезным и
необъяснимым".
Движение на трибуне - и в зале померк свет. Спокойный сильный
голос секретаря Совета дрогнул от волнения.
- Вы увидите то, что еще недавно казалось абсолютно невозможным -
снимок нашей Галактики со стороны. Более ста пятидесяти
тысячелетий - полторы галактические минуты тому назад - жители
планетной системы... - Чара пропустила ряд ничего не говоривших ей
цифр - ... в созвездии Центавра обратились к обитателям Большого
Магелланова Облака - единственно близкой к нам внегалактической
системы звезд, о которой известно, что там есть мыслящие миры,
способные сноситься по Кольцу с нашей Галактикой. Мы еще не можем
определить точное местонахождение этой магелланийской планетной
системы, но тоже приняли их передачу - снимок нашей Галактики. Вот он!
На громадном экране засияло далеким серебряным светом широкое,
сужавшееся к концам скопление звезд. Глубочайший мрак пространства
затоплял края экрана. Такой же чернотой зияли прогалины между
спиральными, разлохмаченными на концах ветвями. Бледное сияние одевало
кольцо шаровых скоплений этих самых древних звездных систем нашей
Вселенной. Плоские звездные поля перемежались с облаками и полосами
черной остывшей материи. Снимок был сделан из неудобного поворота -
Галактика пришлась сильно вкось и сверху, так что центральное ядро
едва выступало горящей выпуклой массой в середине узкой чечевицы.
Очевидно, для полного представления о нашей звездной системе нужно
было запрашивать более отдаленные галактики, расположенные выше по
галактической широте. Но еще ни одна галактика не подала признаков
разумной жизни за время существования Великого Кольца.
Люди Земли, не отрываясь, смотрели на экран. Впервые человек смог
взглянуть на свою звездную Вселенную со стороны, из чудовищной дали
пространства.
Чаре показалось, что вся планета затаила дыхание, рассматривая
свою Галактику в миллионах экранов на всех шести материках и на
океанах, где только были разбросаны островки человеческой жизни и
труда.
- С новостями, принятыми нашей обсерваторией по Кольцу и еще не
поступавшими в мировую информацию, покончено, - снова заговорил
секретарь. - Перейдем теперь к проектам, которые должны подвергнуться
широкому обсуждению.
Предложение Юты Гай о создании искусственной, годной для дыхания
атмосферы Марса путем выделения легких газов из глубинных горных пород
автоматическими установками признано заслуживающим внимания, так как
подкреплено серьезными расчетами. Будет получен воздух, достаточный
для дыхания и теплоизоляции наших поселков, которые выйдут из
тепличных сооружений. Много лет назад, после открытия нефтяных океанов
и гор из твердых углеводородов на Венере, были запущены автоматические
установки для создания искусственной атмосферы под гигантскими
колпаками из прозрачных пластмасс. Они дали возможность насадить
растения и устроить заводы, снабжающие человечество любыми продуктами
органической химии в колоссальных количествах.
Секретарь отложил в сторону металлическую пластинку и приветливо
улыбнулся. В ближнем к трибуне конце рядов сидений появился Мвен Мас в
темно-красной одежде, угрюмый, торжественный и спокойный. В знак
уважения к собранию он поднял над головой сложенные руки и сел.
Секретарь сошел с трибуны, уступив место молодой женщине с
короткими золотыми волосами и удивленным взглядом зеленых глаз.
Председатель Совета Гром Орм встал рядом.
- Обычно мы сами оповещаем о новых предложениях. Но вы услышите
почти законченное исследование. Сам автор Ива Джан сообщит вам
материал для ответственного раздумья.
Зеленоглазая женщина стала говорить сдавленным от застенчивости
голосом. Ива начала с того общеизвестного факта, что растительность
южных материков отличается голубоватым цветом листвы, характерным для
древних форм земных растений. Как показало исследование растительности
других планет, голубая листва свойственна более прозрачным, чем
земная, атмосферам или же возникает при более жесткой, чем у Солнца,
ультрафиолетовой радиации светила.
- Наше Солнце, устойчивое в своей красной радиации, не стабильно
в голубой и ультрафиолетовой и около двух миллионов лет назад испытало
резкое изменение фиолетовой радиации, продолжавшееся долго.
Тогда появились голубоватые растения, черная окраска у птиц и
зверей, живших на открытых пространствах, черные яйца у птиц,
гнездившихся в не защищенных тенью местах. В это время наша планета
стала неустойчивой относительно оси своего вращения из-за изменения
электромагнитного режима солнечной системы. Давно уже появились
проекты перекачки морей в материковые впадины, чтобы нарушить
установившееся равновесие и изменить положение земного шара
относительно своей оси. Это было во времена, когда астрономы
основывались лишь на элементарной механике тяготения, совершенно не
принимая во внимание электромагнитного равновесия системы, гораздо
более изменчивого, чем гравитация. Нам следует подойти к решению
вопроса именно с этой стороны, что окажется значительно проще, дешевле
и скорее. Вспомним, как в начале звездоплавания создание
искусственного тяготения требовало такого расхода энергии, что было
практически невозможным. Теперь, после открытия разложения мезонных
сил, наши корабли снабжены простыми и надежными аппаратами
искусственной гравитации. Так и опыт Рен Боза намечает обходной путь
для действенного и быстрого изменения режима вращения Земли...
Ива Джан умолкла. Группа из шести человек - герои экспедиции на
Плутон, сидевшие все вместе в центре зала, - стала приветствовать ее,
протягивая сложенные ладони. Щеки молодой женщины вспыхнули. На экране
появились призрачные контуры стереометрических чертежей.
- Я знаю, что вопрос может быть расширен. Теперь можно думать об
изменении даже орбит планет и, в частности, о приближении Плутона к
Солнцу, чтобы воскресить эту некогда обитаемую планету чужой звезды.
Но сейчас я имею в виду лишь сдвиг нашей Земли относительно оси для
улучшения климатических условий материкового полушария.
Опыт Рен Боза показал, что возможна инверсия гравитационного поля
в его второй аспект - электромагнитное поле, с последующей
векториальной поляризацией вот в этих направлениях...
Фигуры на экране вытягивались и поворачивались. Ива Джан
продолжала:
- Тогда вращение планеты лишится устойчивости и Земля может быть
повернута в желаемое положение для наиболее выгодного и длительного
освещения солнечными лучами.
На длинном стекле под экраном потянулись ряды заранее вычисленных
машинами параметров, и каждый, кто мог понять эти символы, убеждался,
что проект Ивы Джан, во всяком случае, не беспочвен.
Ива Джан остановила движение чертежей и символов и, склонив
голову, сошла с трибуны. Слушатели оживленно переглядывались и
перешептывались. Обменявшись незаметными жестами с Громом Ормом, на
трибуне появился молодой начальник экспедиции на Плутон.
- Несомненно, что опыт Рен Боза поведет к триггерной реакции -
вспышке важнейших открытий. Мне он представляется ведущим к прежде
недоступным далям науки. Так было с квантовой теорией - первому
приближению к пониманию репагулюма, или взаимоперехода, с
последовавшим затем открытием античастиц и антиполей. Потом
последовало репагулярное исчисление, ставшее победой над принципом
неопределенности древнего физика Гейзенберга. И, наконец, Рен Боз
сделал следующий шаг к анализу системы пространство - поле, придя к
пониманию антигравитации и антипространства, или, по закону
репагулюма, к нуль-пространству. Все непризнанные теории в конце
концов стали фундаментом науки!
От группы исследователей Плутона я предлагаю передать вопрос в
мировую информацию для обсуждения. Поворот планеты относительно оси
уменьшит расход энергии на подогревание полярных областей, еще больше
сгладит полярные фронты, повысит водный баланс материков.
- Ясен ли вопрос для постановки на голосование? - спросил Гром
Орм.
В ответ вспыхнуло множество зеленых огоньков.
- Тогда начнем! - сказал председатель и сунул руку под пюпитр
своего кресла.
Там находились три кнопки сигналов счетной машины: правая
означала "да", средняя - "нет", левая - "не считаю возможным
высказаться". Каждый член Совета тоже послал незаметный для других
сигнал. Нажали кнопки и Эвда Наль с Чарой. Отдельная машина считала
мнения слушателей для контроля правильности решения Совета.
Через несколько секунд загорелись большие знаки на
демонстрационных экранах - вопрос был принят для обсуждения всей
планетой.
На трибуну взошел сам Гром Орм.
- По причине, которую я прошу разрешения скрыть до окончания
дела, следует рассмотреть сейчас поступок бывшего заведующего внешними
станциями Совета Мвена Маса, а затем решать вопрос о тридцать восьмой
звездной экспедиции. Доверяет ли Совет основательности моих мотивов?
Зеленые огни были единодушным ответом.
- Всем ли известно случившееся в подробностях?
Снова каскад зеленых вспышек.
- Это ускорит дело. Я попрошу бывшего заведующего внешними
станциями Совета Мвена Маса изложить мотивы своего поступка,
приведшего к столь роковым последствиям. Физик Рен Боз еще не
оправился от полученных ранений и не вызван нами как свидетель.
Ответственности он не подлежит.
Гром Орм заметил красный огонь у сиденья Эвды Наль.
- Вниманию Совета! Эвда Наль хочет добавить к сообщению о Рен
Бозе.
- Я прошу выступить вместо него.
- По каким мотивам?
- Я люблю его!
- Вы выскажетесь после Мвена Маса.
Эвда Наль погасила красный сигнал и села.
На трибуне появился Мвен Мас. Спокойно, не щадя себя, африканец
рассказывал об ожидавшихся результатах опыта. О своем поразительном
видении, реальность которого, к сожалению, не может быть доказана.
Поспешность в производстве опыта, вызванная секретностью и
незаконностью поступка, привела к тому, что они не продумали особых
приборов для записи, рассчитывая на обычные памятные машины, приемники
которых оказались разрушенными в первое же мгновение. Ошибкой было и
проведение опыта на спутнике. Следовало прицепить к спутнику 57 старый
планетолет и попытаться установить на нем приборы для ориентировки
вектора. Во всем этом виноват он, Мвен Мас. Рен Боз занимался
установкой, а вынесение опыта в космос находилось в компетенции
заведующего внешними станциями.
Чара стиснула руки - обвинительные аргументы Мвена Маса
показались ей вескими.
- Наблюдатели погибшего спутника знали о возможной катастрофе? -
спросил Гром Орм.
- Да, были предупреждены и с радостью согласились.
- Меня не удивляет то, что они согласились, - тысячи молодых
людей принимают участие в опасных опытах, ежегодно происходящих на
нашей планете. Случается, и гибнут... И новые идут с не меньшим
мужеством, - хмуро возразил Гром Орм, - на войну с неизвестным. Но вы,
предупреждая молодых людей, тем самым подозревали возможность такого
исхода. И все же произвели рискованный опыт...
Мвен Мас молча опустил голову.
Чара, не отводившая глаз от него, подавила тяжелый вздох,
почувствовав на плече руку Эвды Наль.
- Изложите причины, побудившие вас пойти на это, - после паузы
сказал председатель Совета.
Африканец снова заговорил, на этот раз со страстным волнением. Он
рассказал, как с юности взывали к нему укором миллионы безымянных
могил людей, побежденных неумолимым временем, как нестерпимо было не
попытаться сделать, впервые за всю историю человечества и многих
соседних миров, шаг к победе над пространством и временем, поставить
первую веху на этом великом пути, на который устремились бы немедленно
сотни тысяч могучих умов. Он счел себя не вправе отложить - может
быть, на столетие - опыт только из-за того, чтобы не подвергать
немногих людей опасности, а себя - ответственности.
Мвен Мас говорил, и сердце Чары билось сильнее от гордости за
своего избранника. Вина африканца стала казаться не столь уж тяжкой.
Мвен Мас вернулся на место и стал ожидать решения на виду у всех.
Эвда Наль передала магнитофонную запись речи Рен Боза. Его
слабый, задыхающийся голос загремел на весь зал через усилители. Физик
оправдывал Мвена Маса. Не зная всей сложности вопроса, заведующему
внешними станциями оставалось только довериться ему, Рен Бозу, а тот
убедил его в обязательном успехе. Но физик не считал и себя виноватым.
"Ежегодно, - говорил он, - ставятся менее важные опыты, иногда
кончающиеся трагически. Наука - борьба за счастье человечества - так
же требует жертв, как и всякая другая борьба. Трусам, очень берегущим
себя, не даются полнота и радость жизни, а ученым - крупные шаги
вперед..."
Рен Боз закончил кратким разбором опыта и своих ошибок с
уверенностью в будущем успехе. Запись речи окончилась.
- Рен Боз ничего не сказал о своих наблюдениях во время опыта, -
поднял голову Гром Орм, обращаясь к Эвде Наль. - Вы хотели говорить за
него.
- Я предвидела вопрос и попросила слова, - ответила Эвда. - Рен
Боз потерял сознание через несколько секунд после включения Ф-станций
и более ничего не видел. Находясь на грани обморока, он заметил и
запомнил лишь показания приборов, свидетельствующие о появлении
нуль-пространства. Вот его запись по памяти.
На экране появилось несколько цифр, немедленно переписанных
множеством людей.
- Позвольте мне добавить еще от Академии Горя и Радости, - вновь
заговорила Эвда. - Подсчет народных высказываний после катастрофы дает
следующее...
Ряды восьмизначных цифр потянулись на экране, распадаясь по
графам осуждения, оправдания, сомнения в научном подходе, обвинений в
поспешности. Но общий итог, несомненно, был в пользу Мвена Маса и Рен
Боза, и лица присутствующих прояснились.
Загорелся красный сигнал на противоположной стороне зала, и Гром
Орм дал слово астроному тридцать седьмой звездной - Пур Хиссу. Тот
заговорил громко и темпераментно, делая длинными руками неуклюжие
жесты и выпячивая кадык.
- Мы с группой товарищей-астрономов осуждаем Мвена Маса. Его
поступок - проведение опыта без Совета - внушает подозрение, что Мвен
Мас действовал не так бескорыстно, как это старались представить здесь
высказывавшиеся!
Чара запылала от негодования и осталась на месте, только
подчиняясь холодному взгляду Эвды Наль.
Пур Хисс умолк.
- Ваши обвинения тяжелы, но не обоснованы, - возразил по
разрешению председателя Мвен Мас, - уточните, что вы подразумеваете
под корыстью.
- Бессмертная слава при полном успехе опыта - вот корыстная
подоплека вашего поступка. А трусость - вы боялись, что вам откажут в
разрешении на опыт, потому и действовали поспешно и тайно.
Мвен Мас широко улыбнулся, по-детски развел руками и молча сел.
Во всем облике Пур Хисса появилось злобное торжество.
Эвда Наль повторно попросила слова.
- Высказывание Пур Хисса поспешно и слишком злобно для решения
серьезного вопроса. Его взгляды на тайные мотивы поступков относят нас
ко времени Темных веков. Так говорить о какой-то бессмертной славе
могли только люди далекого прошлого. Не находя радости и полноты в
своей настоящей жизни, не чувствуя себя частицей всего творящего
человечества, они страшились неизбежной смерти и цеплялись за малейшую
надежду увековечения. Ученый-астроном Пур Хисс не понимает, что в
памяти человечества живут лишь те, чьи мысли, воля и достижения
продолжают действовать и по прекращении действия забываются и
исчезают. Часто они воскресают вновь из небытия, как многие древние
ученые или художники, если их творения вновь становятся необходимыми и
возобновляют действие в обществе... особенно в многомиллиардном
современном обществе! Я давно уже не сталкивалась со столь примитивным
пониманием бессмертия и славы и удивлена, встретив его у космического
путешественника.
Эвда Наль, выпрямившись во весь рост, обернулась к Пур Хиссу,
который сжался в своем кресле, освещенный множеством красных огней.
- Отбросим нелепости, - продолжала Эвда, - и посмотрим на
поступок Мвена Маса и Рен Боза, взяв главным критерием счастье
человечества. Прежде люди часто не умели взвесить реальную ценность
своих дел и сопоставить ее с вредной оборотной стороной, которой
неизбежно обладает каждое действие, каждое мероприятие. Мы давно
избавились от этого и можем говорить лишь о действительном значении
поступков.
И теперь, как раньше, новые пути нащупываются отдельными людьми,
потому что только особая настроенность мозга, после очень длительной
подготовки, может распознать новое направление, скрытое в
противоречивых фактах. Но теперь, едва только определится новый путь,
десятки тысяч людей принимаются за его разработку и лавина новых
открытий катится в бесконечность, увеличиваясь, как снежный ком. Рен
Боз и Мвен Мас пошли самым непроторенным путем. Я не обладаю
достаточными познаниями, но и для меня преждевременность их опыта
очевидна. В этом вина обоих и ответственность за огромный материальный
ущерб и четыре человеческие жизни. По законам Земли налицо
преступление, но оно совершено не из личных целей и, следовательно, не
подлежит самой тяжкой ответственности.
Эвда Наль медленно вернулась на свое место, Гром Орм не нашел
более желающих высказаться. Члены Совета потребовали от председателя
заключительного предложения. Тонкая жилистая фигура Грома Орма
наклонилась вперед на трибуне, и острый взгляд вонзился в глубину
зала.
- Обстоятельства для окончательного суждения несложны. Для Рен
Боза я вообще исключаю ответственность. Какой ученый не воспользуется
предоставляемыми ему возможностями, особенно если он уверен в успехе?
Сокрушительная неудача опыта послужит уроком. Однако несомненна и
польза опыта. Она отчасти возмещает материальный ущерб, так как теперь
эксперимент поможет разрешению множества вопросов, о которых в
Академии Пределов Знания только еще начинали думать.
Мы решаем проблемы использования производительных сил в крупном
масштабе, отбросив мелкоутилитарные приспособленческие тенденции
старой экономики. Однако и до сих пор иногда люди не понимают момента
удачи, потому что забывают о непреложности законов развития. Им
кажется, что строение должно подыматься без конца. Мудрость
руководителя заключается в том, чтобы своевременно осознать высшую для
настоящего момента ступень, остановиться и подождать или изменить
путь. Таким руководителем на своем очень ответственном посту не смог
быть Мвен Мас. Выбор Совета оказался ошибочным. Совет подлежит в этом
ответственности наравне со своим избранником. Прежде всего виноват я
сам, так как инициатива приглашения Мвена Маса, принадлежащая двум
членам Совета, была поддержана мною.
Я предлагаю Совету оправдать Мвена Маса в личных мотивах
поступка, но запретить ему занимать должности в ответственных
организациях планеты. Я тоже должен быть устранен с поста председателя
Совета и направлен на ликвидацию последствий своего неосторожного
выбора - строительства спутника.
Гром Орм обвел взглядом зал, читая искреннее огорчение,
отразившееся на многих лицах. Но люди эпохи Кольца избегали
уговаривать, уважая решения друг друга и доверяя их правильности.
Мир Ом посовещался с членами Совета, и счетная машина сообщила
результат голосования. Заключение Грома Орма принималось без
возражений, но с условием, чтобы работу собрания довести до конца и
оставить свой пост после ее завершения.
Он поклонился, но ничего не изменилось в его наглухо скованном
волей лице.
- Я должен теперь объяснить свою просьбу о переносе обсуждения
звездной экспедиции, - спокойно продолжал председатель. -
Благоприятный исход дела был очевиден, и я думаю, что Контроль Чести и
Права согласится с нами. Но теперь я могу просить Мвена Маса занять
свое место в Совете. Познания Мвена Маса необходимы для правильного
решения важнейшего вопроса, тем более что член Совета Эрг Hoop не
сможет принять участия в сегодняшнем обсуждении.
Мвен Мас пошел к креслам Совета. Зеленые огни доброжелательства
переливались по залу, отмечая его путь.
Беззвучно сдвинулись карты планет, уступая место угрюмым черным
таблицам, на которых разноцветные огоньки звезд были соединены синей
нитью предполагавшихся на столетие маршрутов. Председатель Совета
преобразился. Исчезла холодная бесстрастность, на сероватых щеках
затеплился румянец, стальные глаза потемнели. Гром Орм оказался на
трибуне.
- Каждая звездная экспедиция - подолгу лелеемая мечта, новая
надежда, бережно вынашиваемая много лет, новая ступень в лестнице
великого восхождения. С другой стороны, это труд миллионов, который не
может пройти без отдачи, без крупного научного или экономического
эффекта, иначе остановится наше движение вперед и дальнейшее
завоевание природы. Потому мы так тщательно обсуждаем, обдумываем,
вычисляем, прежде чем в межзвездные дали взовьется новый корабль.
Наш долг заставил отдать тридцать седьмую экспедицию для Великого
Кольца. Тем тщательнее мы обсуждали план тридцать восьмой экспедиции.
Но за последний год произошло несколько событий, изменивших положение
и обязывающих нас пересмотреть утвержденные предыдущими Советами и
планетным обсуждением путь и задачу экспедиции. Открытие способов
обработки сплавов под высоким давлением при температуре абсолютного
нуля улучшило прочность корпуса звездолетов. Усовершенствование
анамезонных двигателей, ставших экономичнее, позволяет большую
дальность полета одиночного корабля. Предполагавшиеся в тридцать
восьмую экспедицию звездолеты "Аэлла" и "Тинтажель" устарели по
сравнению с только что законченным "Лебедем" - круглокорпусным
кораблем вертикального типа с четырьмя килями устойчивости. Мы
становимся способны на более дальние полеты.
Эрг Hoop, вернувшийся на "Тантре" из тридцать седьмой экспедиции,
сообщил об открытии черной звезды класса Т, на планете которой
обнаружен звездолет неизвестной конструкции. Попытка проникнуть внутрь
корабля едва не привела всех к гибели, но все же удалось добыть кусок
металла от корпуса. Это неизвестное у нас вещество, хотя и близкое к
четырнадцатому изотопу серебра, обнаруженному на планетах чрезвычайно
горячей звезды класса 08, известной уже очень давно под именем Дзеты
Кормы Корабля.
Форма звездолета - двояковыпуклого диска с грубоспиральной
поверхностью - обсуждена в Академии Пределов Знания.
Юний Ант пересмотрел памятные записи информации Кольца за все
четыреста лет с момента нашего включения в Кольцо. Этот тип
конструкции звездолетов неосуществим при нашем направлении науки и
уровне знаний. Он неизвестен на тех мирах Галактики, с которыми мы
обменивались сведениями.
Дисковый звездолет таких колоссальных размеров, без сомнения,
гость с невообразимо далеких планет, может быть, даже с
внегалактических миров. Он мог странствовать миллионы лет и опуститься
на планету железной звезды в нашей пустынной области на краю
Галактики.
Не требует пояснений важность изучения этого корабля путем
специальной экспедиции на звезду Т.
Гром Орм включил гемисферный экран, и зал исчез. Перед зрителями
медленно плыли записи памятных машин.
- Это недавно принятое сообщение с планеты ЦР519, - я опускаю для
краткости детальные координаты, - их экспедиция в систему звезды
Ахернар...
Странным казалось расположение звезд, и самый опытный взгляд не
мог бы узнать в них давно изученные светила. Пятна тускло светящегося
газа, темные облака и, наконец, большие остывшие планеты, отражавшие
свет чудовищно яркой звезды.
Диаметром всего в три с половиной раза больше Солнца, Ахернар
светился как двести восемьдесят солнц, будучи неописуемо яркой голубой
звездой спектрального класса В5. Космический корабль, сделавший
запись, удалился в сторону. Вероятно, прошли десятки лет пути. На
экране возникло другое светило - яркая зеленая звезда класса S. Она
вырастала, светя все ярче, пока звездолет чужого мира приближался к
ней. Мвен Мас подумал, что зеленый оттенок ее света был бы гораздо
красивее сквозь атмосферу. Словно в ответ на его мысль, на экране
появилась поверхность новой планеты. Снимки делались с перерывами -
экран не показал приближения к планете. Перед зрителями внезапно
выросла страна высоких гор, окутанных во все мыслимые оттенки зеленого
света. Черно-зеленые тени глубоких ущелий и крутых склонов,
голубовато-зеленые и лиловато-зеленые освещенные скалы и долины,
аквамариновые снега на вершинах и плоскогорьях, желто-зеленые,
выжженные горячим светилом участки. Малахитовые речки бежали вниз, к
невидимым озерам и морям, скрывавшимся за хребтами.
Дальше покрытая круглыми холмами равнина расстилалась до края
моря, казавшегося издалека блестящим листом зеленого железа. Синие
деревья клубились густой листвой, поляны расцветали пурпурными
полосами и пятнами неведомых кустов и трав. А из глубины аметистового
неба могучим потоком струились золотисто-зеленые лучи. Люди Земли
замерли. Мвен Мас рылся в своей необъятной памяти, чтобы точно
определить расположение зеленого светила.
"Ахернар - Альфа Эридана, высоко в южном небе, рядом с Туканом.
Расстояние - двадцать один парсек... Возвращение звездолета с тем же
экипажем невозможно", - быстро проносились острые мысли.
Экран погас, и странен показался вид замкнутого зала,
приспособленного для размышлений и совещаний жителей Земли.
- Эта зеленая звезда, - снова зазвучала речь председателя, - с
обилием циркония в спектральных линиях, размером немного более нашего
Солнца. - Гром Орм быстро перечислил координаты циркониевого светила.
- В ее системе, - продолжал он, - есть две планеты-близнецы,
вращающиеся друг против друга на таком расстоянии от звезды, которое
соответствует энергии, получаемой Землей от Солнца.
Толщина атмосферы, ее состав, количество воды совпадают с
условиями Земли. Таковы предварительные данные экспедиции планеты
ЦР519. Эти же сообщения говорят об отсутствии высшей жизни на
планетах-близнецах. Высшая мыслящая жизнь так преобразует природу, что
заметна даже для поверхностного наблюдения с летящего в высоте
звездолета. Надо считать, что она или не смогла там развиться, или еще
не развилась. Это необычайно редкая удача. Если бы там оказалась
высшая жизнь, мир зеленой звезды был бы закрыт для нас. Еще в
семьдесят втором году эпохи Кольца, более трех веков назад, наша
планета предприняла обсуждение вопроса о заселении планет с высшей
мыслящей жизнью, хотя бы и не достигшей уровня нашей цивилизации.
Тогда же было решено, что всякое вторжение на подобные планеты ведет к
неизбежным насилиям вследствие глубокого непонимания.
Мы знаем теперь, как велико разнообразие миров в нашей Галактике.
Звезды голубые, зеленые, желтые, белые, красные, оранжевые, все
водородно-гелиевые, но по различному составу своих оболочек и ядер
называемые углеродными, циановыми, титановыми, циркониевыми, с
различным характером излучения, высокими и низкими температурами,
разным составом своих атмосфер и ядер. Планеты самого различного
объема, плотности, состава и толщины атмосферы, гидросферы, расстояния
до светила, условий вращения. Но мы знаем и другое: наша планета с ее
семьюдесятью процентами покрытой водой поверхности, в совпадении с
близостью к Солнцу, изливающему на нее могучий поток энергии,
представляет собой не часто встречающуюся основу мощной жизни, богатой
биомассой и разнообразием беспрерывных превращений.
Поэтому жизнь у нас развилась скорее, чем на других мирах, где
она была угнетена недостатком воды, солнечной энергии или малыми
площадями суши. И скорее, чем на планетах, слишком богатых водой. Мы
видели в передачах по Кольцу эволюцию жизни на сильно затопленных
планетах, жизни, отчаянно лезущей вверх по стеблям торчащих из вечной
воды растений.
На нашей богатой водой планете тоже сравнительно мала площадь
материков для сбора солнечной энергии путем ли пищевых растений,
древесины или просто термоэлектрических установок.
В древнейшие периоды истории Земли жизнь развивалась медленнее в
болотах низких материков палеозойской эры, чем на высоких материках
кайнозойской эры, где шла борьба не только за пищу, но и за воду.
Мы знаем, что необходим определенный, наиболее выгодный для
обилия и мощности жизни процент соотношения воды и суши, и наша
планета близка к этому наиболее благоприятному коэффициенту. Таких
планет не столь много в космосе, и каждая представляет неоценимый
вклад для нашего человечества как новая почва для его расселения и
дальнейшего совершенствования.
Давно уже человечество перестало бояться стихийного
перенаселения, когда-то пугавшего отдаленных предков. Но мы неуклонно
стремимся в космос, расширяя все больше область расселения людей, ибо
в этом тоже движение вперед, неизбежный закон развития. Трудность
освоения планет, сильно отличающихся по физическим условиям от Земли,
была так велика, что уже давно породила проекты о поселении
человечества в космосе на специально построенных гигантских
сооружениях, подобных увеличенным во много раз искусственным
спутникам. Вы знаете, что один такой остров был построен накануне
эпохи Кольца, - я говорю про "Надир", расположенный в восемнадцати
миллионах километров от Земли. Там живет еще небольшая колония
людей... Но неуспех этих тесных, сильно ограниченных вместилищ для
человеческой жизни был настолько очевиден, что приходится лишь
удивляться нашим предкам, несмотря на всю смелость их строительного
замысла.
Планеты-близнецы зеленой циркониевой звезды очень похожи на нашу.
Они непригодны или трудно освояемы для хрупких обитателей открывшей их
планеты ЦР519, отчего они поспешили передать нам эти сведения, как мы
передадим им свои открытия.
Зеленая звезда находится от нас на таком расстоянии, которого не
пролетел ни один наш звездолет. Достигнув ее планет, мы выдвинемся
далеко в космос. И мы выдвинемся не на маленьком мирке искусственного
сооружения, а на крепкой базе больших планет, просторных для
организации удобной жизни, могучей техники.
Вот почему я подробно занял ваше внимание планетами зеленой
звезды - мне они представляются необычайно важными для исследования.
Расстояние в семьдесят световых лет теперь достижимо для звездолета
типа "Лебедь", и, может быть, следует тридцать восьмую звездную
экспедицию направить к Ахернару!
Гром Орм замолчал и перешел к своему месту, повернув небольшой
рычажок на пульте трибуны.
Вместо председателя Совета перед зрителями поднялся небольшой
экран, на котором до уровня груди появилась знакомая многим массивная
фигура Дар Ветра. Бывший заведующий внешними станциями улыбнулся,
встреченный неслышными приветствиями зеленых огоньков.
- Дар Ветер находится сейчас в Аризонской радиоактивной пустыне,
откуда отправляются партии ракет на высоту пятидесяти семи тысяч
километров для строительства спутника, - пояснил Гром Орм. - Он хотел
выступить перед вами со своим мнением члена Совета.
- Я предлагаю осуществить самое простое решение, - раздался
веселый, звучащий металлом переносного передатчика голос. - Отправить
не одну, а три экспедиции!
Члены Совета и зрители замерли от неожиданности. Дар Ветер не был
оратором и не воспользовался эффектной паузой.
- Первоначальный план посылки обоих звездолетов тридцать восьмой
экспедиции на тройную звезду ЕЭ7723...
В то же мгновение Мвен Мас представил себе эту тройную звезду,
по-старинному обозначавшуюся как Омикрон 2 Эридана. Расположенная
менее чем в пяти парсеках от Солнца, эта система из желтой, голубой и
красной звезд обладала двумя безжизненными планетами, но интерес
исследования заключался не в них. Голубая звезда в этой системе была
белым карликом. Размерами с крупную планету, по массе она равнялась
половине Солнца. Средний удельный вес вещества этой звезды в две
тысячи пятьсот раз превосходил плотность самого тяжелого земного
металла - иридия. Тяготение, электромагнитные поля, процессы создания
тяжелых химических элементов на этой звезде представляли колоссальный
интерес и важность для непосредственного изучения их с возможно более
близкого расстояния. Тем более что посылавшаяся в старину на Сириус
десятая звездная экспедиция погибла, успев предупредить об опасности.
Близкий сосед Солнца - двойная голубая звезда Сириус также обладала
белым карликом более низкой температуры и больших размеров, чем
Омикрон 2 Эридана В с плотностью, в двадцать пять тысяч раз большей
плотности воды. Достижение этой близкой звезды оказалось невозможным
из-за громадных перекрещивающихся метеорных потоков, опоясывавших
звезду и столь сильно рассеянных, что не было возможности точно
определить распространение губительных обломков. Тогда и была задумана
экспедиция на Омикрон 2 Эридана триста пятнадцать лет тому назад.
- ...представляет теперь, после опыта Мвена Маса и Рен Боза, -
говорил в это время Дар Ветер, - столь важное значение, что отказаться
от него нельзя.
Но изучение чужого, далекого звездолета, найденного тридцать
седьмой экспедицией, может дать нам такие познания, которые далеко
превзойдут открытия первого исследования.
Можно пренебречь прежними правилами безопасности и рискнуть
разделить звездолеты. "Аэллу" послать на Омикрон Эридана, а
"Тинтажель" - на звезду Т. Оба звездолета первого класса, как
"Тантра", которая справилась одна с чудовищными затруднениями.
- Романтика! - громко и презрительно сказал Пур Хисс и тут же
съежился, заметив неодобрение зрителей.
- Да, настоящая романтика! - радостно воскликнул Дар Ветер. -
Романтика - роскошь природы, но необходимая в хорошо устроенном
обществе! От избытка телесных и душевных сил в каждом человеке быстрее
возрождается жажда нового, частых перемен. Появляется особое отношение
к жизненным явлениям - попытка увидеть больше, чем ровную поступь
повседневности, ждать от жизни высшую норму испытаний и впечатлений.
- Я вижу в зале Эвду Наль, - продолжал Дар Ветер. - Она
подтвердит вам, что романтика - это не только психология, но и
физиология! Продолжаю - новый звездолет "Лебедь" послать на Ахернар, к
зеленой звезде, потому что только через сто семьдесят лет наша планета
узнает результат. Гром Орм совершенно прав, что исследование сходных
планет и создание базы для движения в космос - наш долг по отношению к
потомкам.
- Запас анамезона готов только для двух кораблей, - возразил
секретарь Мир Ом. - Понадобится десять лет, чтобы, не нарушая
экономики, приготовить корабль еще для одного полета. Напомню, что
сейчас много производительных сил отнимет восстановление спутника.
- Я предвидел это, - ответил Дар Ветер, - и предлагаю, если Совет
Экономики найдет возможным обратиться к населению планеты. Пусть
каждый на год отложит увеселительные поездки и путешествия, пусть
выключат телевизоры наших аквариумов в глубинах океана, перестанут
доставлять драгоценные камни и редкие растения с Венеры и Марса,
остановят заводы одежды и украшений. Совет Экономики определит лучше
меня, что следует приостановить, чтобы бросить сэкономленную энергию
на производство анамезона. Кто из нас откажется сократить потребности
только на один год, чтобы принести нашим детям великий дар - две новые
планеты в живительных лучах зеленого, приятного для наших земных глаз
солнца!
Дар Ветер простер руки перед собой, обращаясь ко всей Земле, так
как знал, что миллиарды глаз следят за ним в экранах телевизоров,
кивнул головой и исчез, оставив пустое синеватое мерцание. Там, в
Аризонской пустыне, гулкий грохот периодически сотрясал почву, говоря
о том, что очередная ракета взвилась с грузом за пределы голубого
небосвода. Здесь все присутствующие в зале Совета встали, поднимая
левые руки, что означало открытое и полной согласие с выступавшим.
Председатель Совета обратился к Эвде Наль:
- Наш гость из Академии Горя и Радости, не выскажете ли вы свое
мнение в аспекте человеческого счастья?
Эвда еще раз взошла на трибуну.
- Человеческая психика устроена так, что не приспособлена к
длительному возбуждению и многократному повторению возбуждения, - это
защита от быстрого износа нервной системы. Наши далекие предки едва не
погубили человечество, не считаясь с тем, что человек в своей
физиологической основе требует частого отдыха. Но мы, напуганные этим,
прежде слишком берегли психику, не понимая, что основным средством
расключения и отдыха от впечатлений является труд. Необходима не
только перемена рода занятий, но и регулярное чередование труда и
отдыха. Чем тяжелее труд, тем длительнее отдых, и тогда чем труднее,
тем радостнее, тем больше захвачен человек весь, полностью.
Можно говорить о счастье, как о постоянной перемене труда и
отдыха, трудностей и удовольствий. Долголетие человека расширило
пределы его мира, и он устремился в космос. Борьба за новое - вот
настоящее счастье! Отсюда - отправление звездолета на Ахернар даст
человечеству больше непосредственной радости, чем две другие
экспедиции, так как планеты зеленого солнца подарят новый мир нашим
чувствам, а исследования физических явлений космоса, несмотря на все
их значение, воспринимаются пока только в области разума. Борясь за
возрастание суммы человеческого счастья, Академия Горя и Радости,
вероятно, считала бы наиболее выгодной экспедицию на Ахернар, но если
возможно осуществление всех трех, то что же может быть лучше!
Эвда Наль получила в награду от взволнованного зала целую лавину
зеленых огней.
Поднялся Гром Орм.
- Вопрос и решение Совета уже выяснились, и мое выступление,
очевидно, последнее. Будем просить человечество сократить свои
потребности на четыреста девятый год эры Кольца. Дар Ветер не сказал о
находке историками золотого коня эры Разобщенного Мира. Эти сотни тонн
чистого золота можно обратить на производство анамезона и добиться
скорого изготовления полетного запаса. Отправим впервые за всю историю
Земли экспедиции одновременно на три звездные системы и впервые
попытаемся достигнуть миров, находящихся на расстоянии семидесяти
световых лет!
Председатель закрыл заседание, попросив остаться лишь членов
Совета. Надо было срочно составить запросы в Совет Экономики, а также
в Академию Стохастики и Предсказания Будущего для выяснения возможных
случайностей в далеком пути на Ахернар.
Усталая Чара поплелась вслед за Эвдой, удивляясь, что бледные
щеки знаменитого психиатра оставались свежими, как всегда. Девушке
хотелось скорее остаться одной, чтобы потихоньку прочувствовать
оправдание Мвена Маса. Сегодня замечательный день! Правда, Мвена Маса
не увенчали как героя, на что в самых сокровенных мечтах надеялась
Чара. Его надолго, если не навсегда, отстранили от большой и важной
работы... Но разве его не оставили в обществе! Разве не открыта им
вместе широкая и нелегкая дорога исследования, труда, любви!
Эвда Наль заставила девушку пойти в ближайший Дом питания. Чара
так долго смотрела на таблицу выбора, что Эвда решила действовать
сама, назвав в приемный рупор автомата цифры выбранных блюд и индекс
стола. Только что они уселись за овальный двухместный стол, как в
центре его открылся люк и оттуда появился маленький контейнер с
заказом. Эвда Наль протянула Чаре бокал с опалесцировавшим в нем
подбодряющим напитком "Лио", а сама с удовольствием выпила стакан
прохладной воды и ограничилась запеканкой из каштанов, орехов и
бананов со сбитыми сливками. Чара съела какое-то блюдо из тертого мяса
раптов - птиц, заменивших домашних кур и дичь в современном обиходе, и
была отпущена. Эвда Наль смотрела вслед Чаре, когда девушка со своим
удивительным, даже для эпохи Кольца, изяществом сбегала по лестнице
между статуями из черного металла и причудливо изогнутыми подставками
фонарей.

Глава тринадцатая
АНГЕЛЫ НЕБА

Затаив дыхание следил Эрг Hoop за манипуляциями искусных
лаборантов. Обилие приборов напоминало пост управления звездолета, но
простор большого зала с широкими голубоватыми окнами сразу же отводил
всякие мысли о космическом корабле.
В центре комнаты на металлическом столе стояла камера из толстых
плит руфолюцита - материала, прозрачного и для инфракрасных и видимых
лучей. Паутина трубок и проводов оплетала коричневую эмаль
звездолетного водяного бака, заключавшего двух черных медуз с планеты
железной звезды.
Эон Тал, выпрямившись, как на гимнастике, с беспомощно висевшей
по-прежнему на перевязи рукой, издалека заглядывал на медленно
поворачивавшийся барабан самописца. На лбу биолога выше широких черных
бровей выступили капельки пота.
Эрг Hoop облизнул пересохшие губы.
- Ничего. За пять лет пути там остался один прах, - хрипло
заметил астролетчик.
- Если так, то большая беда... для Низы и для меня, - отозвался
биолог. - Понадобятся искания ощупью, возможно многолетние, чтобы
определить характер поражения.
- Вы продолжаете думать, что органы, убивающие добычу, одинаковы
у медуз и у креста?
- Не только я. Грим Шар и все другие пришли к той же уверенности.
Но сначала были самые неожиданные мысли. Я вообразил, что черный крест
вообще не имеет отношения к планете.
- Я тоже, помните, говорил вам об этом. Мне почудилось, что это
существо с дискового звездолета и стерегло его. Но если подумать
серьезно, то какой смысл стеречь несокрушимую крепость снаружи ее?
Попытка вскрыть спиралодиск показала нелепость таких мыслей.
- Я представлял себе, что крест вообще не живой!
- Робот-автомат, поставленный на охрану звездолета?
- Да. Но теперь, конечно, я отказался от этой мысли. Черный крест
- это живое существо, порождение мира мрака. Вероятно, эти твари
обитают внизу, на равнине. Он появился со стороны "ворот" - прохода в
утесах. Медузы, более легкие и подвижные, - это обитатели плоскогорья,
на которое мы сели. Связь черного креста и спиралодиска случайна,
просто наши защитные устройства не коснулись этого отдаленного уголка
равнины, всегда остававшегося во мраке за гигантским диском.
- И вы считаете убийственные органы креста и медуз сходными?
- Да! У этих животных, обитающих в одних и тех же условиях,
должны были возникнуть и схожие органы. Железная звезда - тепловое
электрическое светило. Вся толстая атмосфера планеты сильно насыщена
электричеством. Грим Шар считает, что животные собирали энергию из
атмосферы, создавая сгущения наподобие наших шаровых молний. Вспомните
движение коричневых звездочек по щупальцам медуз.
- И у креста были щупальца, но не было...
- Просто никто не успел заметить. Но характер поражения по
нервным стволам с параличом соответствующего высшего центра - в этом
все мы единодушны - одинаков у меня и у Низы! Это главное
доказательство и главная надежда!
- Надежда? - встрепенулся Эрг Hoop.
- Разумеется. Смотрите, - биолог показал на ровную линию записи
прибора, - чувствительные электроды, погруженные в ловушку с медузами,
ничего не показывают. Чудовище забралось туда с полным зарядом своей
энергии, которая никуда не могла деваться из бака после его заделки.
Изоляционная защита космических пищевых сосудов вряд ли может быть
проницаема - это не наши легкие биологические скафандры. Вспомните,
что крест, погубивший Низу, не причинил вам вреда. Его ультразвук
проник в скафандр высшей защиты, сломив волю, но поражающие разряды
оказались бессильны. Они пробили только скафандр Низы так же, как
медузы пробили мой.
- Следовательно, заряд шаровых молний или чего-то похожего,
который вошел в бак, должен там остаться. Но приборы ничего не
показывают...
- В этом и есть надежда. Значит, медузы не рассыпались в прах.
Они...
- Понимаю. Закапсулировались, заключили себя в нечто вроде
кокона.
- Да. Подобное приспособление распространено среди живых
организмов, вынужденных переживать неблагоприятные для существования
периоды. Долгие ледяные ночи черной планеты, ее страшные ураганы на
"восходах" и "закатах" - вот такие периоды. Но так как они
сравнительно быстро чередуются, то я уверен, что медузы могут быстро
инцистироваться и так же быстро выходить из этого состояния. Если
рассуждение верно, то мы сможем довольно просто вернуть черных медуз к
их убийственной жизнедеятельности.
- Восстановлением температуры, атмосферы, освещения и прочих
условий черной планеты?
- Да. Все рассчитано и подготовлено. Скоро появится Грим Шар. Мы
начнем продувать бак неоново-кислородно-азотной смесью при давлении в
три атмосферы. Но сначала убедимся...
Эон Тал посовещался с двумя ассистентами. Какая-то установка
стала медленно подползать к коричневому баку. Передняя руфолюцитовая
плита отодвинулась, открывая доступ к опасной ловушке.
Электроды внутри бака заменились микрозеркалами с цилиндрическими
осветителями. Один из ассистентов встал за пульт телеуправления. На
экране возникла вогнутая поверхность, покрытая зернистым налетом и
тускло отражавшая лучи осветителя, - стенка бака. Плавно
поворачивалось зеркало. Эон Тал заговорил:
- Рентгеном просветить трудно, слишком сильна изоляция.
Приходится применять более сложный способ.
Вращение зеркала отразило дно сосуда и на нем два белых комка в
форме неправильных шаров с ноздреватой, волокнистой поверхностью.
Комки походили на плоды недавно выведенной породы хлебных деревьев,
достигавшие семидесяти сантиметров в поперечнике.
- Присоедините ТВФ к вектору Грим Шара, - обратился биолог к
помощнику.
Ученый, едва убедившись в правоте общих предположений, прибежал в
лабораторию. Близоруко щурясь вовсе не от слабости зрения, а по
привычке, он оглядывал приготовленные аппараты. Грим Шар не походил на
знаменитых ученых, которые, как правило, отличались внушительным видом
и властностью характера. Эрг Hoop вспомнил Рен Боза с его застенчивой
мальчишеской внешностью, так не соответствовавшей величию его ума.
- Вскройте заделанный шов! - скомандовал Грим Шар.
Механическая рука взрезала слой твердой эмалевой массы, не
сдвинув с места тяжелую крышку. Шланги с газовой смесью подключились к
вентилям. Сильный прожектор инфракрасных лучей заменил железную
звезду.
- Температура... сила тяжести... давление... электрическая
насыщенность... - повторял показания приборов находящийся у них
ассистент.
Спустя полчаса Грим Шар обернулся к астролетчикам.
- Пойдемте в зал отдыха. Нет возможности предугадать время
оживления этих капсул. Если Эон прав, то это произойдет скоро.
Дежурные предупредят нас.
Институт Нервных Токов был построен далеко от жилой зоны, на
окраине заповедной степи. Земля на исходе лета стала сухой, и ветер
уносился вдаль с особенным шелестом, проникавшим в настежь открытые
окна вместе с легким запахом подсушенных солнцем трав.
Трое исследователей в удобных креслах погрузились в молчание,
поглядывая в окна поверх раскидистых деревьев на марево далекого
горизонта. Время от времени кто-нибудь закрывал усталые глаза, но
ожидание было слишком напряженным, чтобы задремать. На этот раз судьба
не испытывала терпения ученых. Не прошло и трех часов, как вспыхнул
экран прямого соединения. Дежурный ассистент едва сдерживал себя. -
Крышка шевелится!
В одно мгновение все трое оказались в лаборатории.
- Закройте наглухо руфолюцитовую камеру, проверьте герметичность!
- распорядился Грим Шар. - Перенесите условия планеты в камеру.
Легкое шипение мощных насосов, посвистывание уравнителей давления
- и внутри прозрачной клетки оказалась атмосфера мрака.
- Увеличьте влажность и насыщение электричеством, - продолжал
Грим Шар.
Резкий запах озона поплыл по лаборатории.
Ничего не произошло. Ученый нахмурился, окидывая взглядом приборы
и силясь сообразить, что упущено.
- Нужна тьма! - вдруг раздался четкий голос Эрга Ноора.
Эон Тал даже подпрыгнул.
- Как я смог забыть! Грим Шар, вы не были на железной звезде, но
я!..
- Поляризующие ставни! - вместо ответа сказал ученый.
Свет померк. Лаборатория осталась освещенной лишь огнями
приборов. Ассистенты задернули пульт шторами, и все погрузилось во
мрак. Кое-где едва мерцали точки самосветящихся индикаторов.
Дыхание черной планеты пахнуло в лица астролетчиков, воскресив в
памяти страшные и увлекательные дни тяжелой борьбы.
Прошло несколько минут молчания, в котором слышались лишь
осторожные движения Эона Тала, настраивавшего экран для инфракрасных
лучей с поляризующей ширмой, предупреждавшей отбрасывание света.
Слабый звук и тяжелый удар - это упала крышка водяного бака
внутри руфолюцитовой камеры. Знакомое мерцание коричневых вспышек -
это щупальца черного чудовища появились над краем бака. Внезапным
прыжком оно взлетело вверх, простираясь покрывалом тьмы на всю площадь
руфолюцитовой камеры, и ударилось о прозрачный потолок. Тысячи
коричневых звездочек заструились по телу медузы, покрывало выпучилось
куполом, как от дуновения снизу, и медуза уперлась в дно камеры
собранными пучком щупальцами. Таким же черным призраком поднялось из
бака второе чудовище, невольно внушая страх своими быстрыми и
беззвучными движениями. Но здесь, за прочными стенами опытной камеры,
окруженные управляемыми на расстоянии приборами, порождения планеты
мрака были бессильны.
Приборы измеряли, фотографировали, определяли, вычерчивали
сложные кривые, раскладывая устройство чудовищ на разнообразные
физические, химические и биологические показатели. Ум человека вновь
собирал эти разнокачественные данные, овладевая устройством неведомых
порождений ужаса и подчиняя себе их.
С каждым пролетавшим незаметно часом Эрг Hoop убеждался в победе.
Все радостнее становился Эон Тал, все оживленнее Грим Шар и его
молодые ассистенты.
Наконец ученый подошел к Эргу Ноору.
- Вы можете идти со спокойным сердцем. Мы останемся до конца
исследования. Я боюсь включить видимый свет - здесь черным медузам нет
от него убежища, как на их планете. А они должны ответить на все, что
мы хотим знать.
- И вы будете знать?
- Через три-четыре дня наше исследование станет исчерпывающим для
нашего уровня знаний. Но уже сейчас можно представить, каково действие
парализующего устройства.
- И лечить Низу?
- Да!
Только теперь Эрг Hoop почувствовал, какую большую тяжесть носил
он в себе с того черного дня, дня или ночи!.. Да не все ли равно!
Дикая радость наполнила этого всегда сдержанного человека. Он с трудом
преодолел нелепое желание подбросить Грим Шара в воздух, трясти и
обнять маленького ученого. Эрг Hoop поразился самому себе, успокоился
и минуту спустя обрел свою всегдашнюю сосредоточенность.
- Как поможет ваше изучение борьбе с медузами и крестами в
будущей экспедиции!
- Конечно! Теперь мы будем знать врага. Но разве состоится
экспедиция в этот мир тяжести и мрака?
- Я не сомневаюсь в этом!

Теплый день северной осени едва начался.
Эрг Hoop шел без обычной стремительности, переступая босыми
ногами по мягкой траве. Впереди, на опушке, зеленая стена кедров
переплеталась с облетевшими кленами, похожими на столбы редкого серого
дыма. Здесь, в заповеднике, человек не вмешивался в природу. Своя
прелесть была в беспорядочных зарослях высоких трав, в их смешанном и
противоречивом, приятном и резком запахе.
Холодная речка преградила путь. Эрг Hoop спустился по тропинке.
Ветровая рябь на пронизанной солнцем прозрачной воде казалась
зыблющейся сеткой волнистых золотых линий, наброшенной на пестрящуюся
гальку дна. Незаметные кусочки мха и водорослей проплывали в воде, и
под ними бежали по дну пятнышки синих теней. За речкой клонились по
ветру лиловые крупные колокольчики. Запах влажного луга и багряных
осенних листьев обещал радость труда человеку, потому что у каждого в
уголке души еще гнездился опыт первобытного пахаря.
Яркая желтая иволга уселась на ветку, издавая насмешливый и
самоуверенный свист.
Чистое небо над кедрами посеребрилось взмахом широкого крыла
пенистых облаков. Эрг Hoop углубился в припахивающий горьковатой
кедровой хвоей и смолой сумрак леса, пересек его и поднялся на холм,
вытирая намокшую непокрытую голову. Заповедная роща вокруг нервной
клиники не была широкой, и Эрг Hoop скоро вышел на дорогу. Речка
наполняла каскад бассейнов из молочного стекла. Несколько мужчин и
женщин в купальных костюмах выбежали из-за поворота и понеслись по
дороге между рядами пестрых цветов. Вряд ли осенняя вода была теплой,
но бегуны, подбодряя друг друга смехом и шутками, ринулись в бассейн,
веселой кучей сплывая вниз по каскаду. Эрг Hoop невольно улыбнулся.
Где-то на местном заводе или ферме настало время отдыха...
Никогда еще родная планета не казалась такой прекрасной ему,
проведшему большую часть своей жизни в тесном звездолете. Великая
благодарность переполняла Эрга Ноора ко всем людям, к земной природе,
принимавшим участие в спасении его рыжекудрого астронавигатора - Низы.
Сегодня она сама пришла ему навстречу в сад клиники! После совещания с
врачами они решили поехать вместе в полярный невросанаторий. Как
только удалось разомкнуть паралитическую цепь, устранив устойчивое
торможение в коре мозга от разряда щупалец черного креста, Низа
оказалась совершенно здоровой. Требовалось только вернуть былую
энергию после столь долгого каталептического сна. Низа, живая,
здоровая Низа! Какое счастье! Как ново и неожиданно ярко это чувство,
переполнившее его душу.
Он увидел одинокую женскую фигуру, быстро шедшую ему навстречу от
разветвления дороги. Он узнал бы ее из тысячи - Веду Конг. Веду,
прежде так много занимавшую его мысли, пока не выяснилась разность их
путей. Привыкшее к диаграммам вычислительных машин мышление Эрга Ноора
представило себе крутую, взмывающую в небо дугу - его стремление - и
парящий над планетой, погружающийся в глубину ее прошлых веков путь
жизни и творчества Веды. Обе линии широко расходились, отдаляясь друг
от друга.
Знакомое до мельчайших подробностей лицо Веды Конг вдруг поразило
Эрга Ноора своим сходством с Низой. Такое же узкое, с широко
расставленными глазами и высоким лбом, с длинными бровями вразлет, с
тем же выражением нежной насмешки у крупного рта. Даже носы у обеих,
чуть вздернутые, мягко закругленные и удлиненные, были похожи, точно у
сестер. Только Веда смотрела всегда прямо и вдумчиво, а упрямая
головка Низы Крит часто вздергивалась вверх в юном порыве.
- Вы рассматриваете меня? - удивилась Веда.
Она протянула Эргу Ноору обе руки, и тот прижал их к своим щекам.
Веда, вздрогнув, высвободилась. Астролетчик слабо усмехнулся.
- Я хотел поблагодарить их, эти руки, выходившие Низу... Она... Я
все знаю! Требовалось постоянное дежурство, и вы отказались от
интересной экспедиции. Два месяца!..
- Не отказалась, а опоздала, поджидая "Тантру". Все равно было
поздно, а потом - она прелесть, ваша Низа! Мы внешне похожи, но она -
настоящая подруга победителя космоса и железных звезд, со своей
устремленностью в небо и преданностью...
- Веда!..
- Я не шучу, Эрг! Вы чувствуете, что сейчас еще не время для
шуток! Надо, чтобы все стало ясно.
- Мне и так все ясно! Но я благодарю вас не за себя - за Низу...
- Не благодарите! Мне стало бы трудно, если бы вы потеряли
Низу...
- Понимаю, но не верю, потому что знаю Веду Конг - совершенно
чуждую такого расчета. И моя благодарность не ушла.
Эрг Hoop погладил молодую женщину по плечу и положил пальцы на
сгиб руки Веды. Они шли рядом по пустынной дороге и молчали, пока Эрг
Hoop не заговорил снова:
- Кто же он, настоящий?
- Дар Ветер.
- Прежний заведующий внешними станциями? Вот как!..
- Эрг, вы произносите какие-то незначащие слова. Я вас не
узнаю...
- Я изменился, должно быть. Но я представляю себе Дар Ветра лишь
по работе и думал, что он тоже мечтатель космоса.
- Это верно. Мечтатель звездного мира, но сумевший сочетать
звезды с любовью к Земле древнего земледельца. Человек знания, с
большими руками простого мастера.
Эрг Hoop невольно взглянул на свою узкую ладонь с длинными
твердыми пальцами математика и музыканта.
- Если бы вы знали, Веда, мою любовь к Земле сейчас!..
- После мира тьмы и долгого пути с парализованной Низой! Конечно!
Но...
- Она, эта любовь, не создает основу моей жизни?
- Не может. Вы настоящий герой и потому ненасытны в подвиге. Вы и
эту любовь понесете полной чашей, боясь пролить из нее каплю на Землю,
чтобы отдать для космоса. Но для той же Земли!
- Веда, вас сожгли бы на костре в Темные века!
- Мне уже говорили об этом... Вот и развилка. Где ваша обувь,
Эрг?
- Я оставил ее в саду, когда вышел вам навстречу. Мне придется
вернуться.
- До свидания, Эрг. Мое дело здесь кончено, наступает ваше. Где
мы увидимся? Или только перед отлетом нового корабля?
- Нет, нет, Веда! Мы с Низой уедем в полярный санаторий на три
месяца. Приезжайте к нам и привезите его, Дар Ветра.
- Какой санаторий? "Сердце-Камень" на северном побережье Сибири?
Или в Исландию - "Осенние Листья"?
- Для Северного полярного круга уже поздно. Нас пошлют в южное
полушарие, где скоро начнется лето, "Белая Заря" на Земле Грахама.
- Хорошо, Эрг. Если Дар Ветер сразу не отправится восстанавливать
спутник пятьдесят семь. Вероятно, сначала должна быть подготовка
материалов...
- Хорош ваш земной человек - почти год в небе!
- Не лукавьте. Это - ближнее небо в сравнении с невообразимыми
пространствами, которые разлучили нас.
- Вы жалеете об этом, Веда?
- Зачем вы спрашиваете, Эрг? В каждом из нас две половинки: одна
рвется к новому, другая бережет прежнее и рада вернуться к нему. Вы
знаете это и знаете, что никогда возвращение не достигает цели.
- Но сожаление остается... как венок на дорогой могиле. Поцелуйте
меня, Веда, дорогая!..
Молодая женщина послушно выполнила просьбу, слегка оттолкнула
астролетчика и быстро пошла к главной дороге - линии электробусов.
Робот-рулевой подошедшей машины остановился. Эрг Hoop долго видел
красное платье Веды за прозрачной стенкой.
Смотрела и Веда через стекло на неподвижно стоящего Эрга Ноора. В
мыслях настойчиво звучал рефрен стихотворения поэта эры Разобщенного
Мира, переведенного и недавно положенного на музыку Арком Гиром. Дар
Ветер сказал ей однажды в ответ на нежный укор:

И ни ангелы неба, ни духи пучин
Разлучить никогда б не могли,
Не могли разлучить мою душу с душой
Обольстительной Аннабель-Ли!

Это был вызов древнего мужчины силам природы, взявшим его
возлюбленную. Мужчины, не смирившегося с утратой и ничего не
захотевшего отдать судьбе!
Электробус приближался к ветви Спиральной Дороги, а Веда Конг все
еще стояла у окна. Крепко взявшись за полированные поручни, она,
наполненная светлой грустью, напевала чудесный романс.
"Ангелы - так в старину у религиозных европейцев назывались
мнимые духи неба, вестники воли богов. Слово "ангел" и означает
"вестник" на древнегреческом языке. Забытое много веков назад
слово..."
Веда очнулась от мыслей на станции, но снова вернулась к ним в
вагоне Дороги.
- Вестники неба, космоса, - так можно назвать и Эрга Ноора, и
Мвена Маса, и Дар Ветра. Особенно Дар Ветра, когда он будет в ближнем,
земном небе, на стройке спутника... - Веда улыбнулась шаловливо. - Но
тогда духи пучин - это мы, историки, - громко сказала она, вслушиваясь
в звук своего голоса, и весело рассмеялась. - Да, так, ангелы неба и
духи пучин! Только вряд ли это понравится Дар Ветру...
Низкие кедры с черной хвоей - холодоустойчивая форма, выведенная
для Субантарктики, - шумели торжественно и равномерно под
неослабевающим ветром. Холодный и плотный воздух тек быстрой рекой,
неся с собой необычайную чистоту и свежесть, свойственную лишь воздуху
открытого океана или высоких гор. Но в горах соприкоснувшийся с
вечными снегами ветер сухой, слегка обжигающий, подобно игристому
вину. Здесь дыхание океана было ощутимо весомым прикосновением, влажно
обтекавшим тело.
Здание санатория "Белая Заря" спускалось к морю уступами
стеклянных стен, напоминавших своими закругленными формами гигантские
морские корабли прошлого. Бледно-малиновая раскраска простенков,
лестниц и вертикальных колонн днем резко контрастировала с
куполовидными массами темных, шоколадио-лиловых андезитовых скал,
прорезанных голубовато-серыми фарфоровыми дорожками из сплавленного
сиенита. Но сейчас поздневесенняя полярная ночь высветила и равняла
все краски в своем особенном белесоватом свете, как будто исходившем
из глубин неба и моря. Солнце скрылось на час за плоскогорьем на юге.
Оттуда широкой аркой всплывало величественное сияние, раскинувшееся по
южной части неба. Это был отблеск могучих льдов антарктического
материка, сохранившихся на высоком горбе его восточной половины. Их
отодвинула воля человека, оставившего лишь четверть прежнего
колоссального щита ледников. Белая ледяная заря, по имени которой и
назывался санаторий, превратила все окружающее в спокойный мир легкого
света без теней и рефлексов.
Четыре человека медленно шли к океану по серебряным отблескам
фарфоровой дорожки. Лица шагавших позади мужчин казались вырубленными
из серого гранита, большие глаза обеих женщин стали бездонно глубоки и
загадочны.
Низа Крит, прижимаясь лицом к воротнику меховой накидки Веды
Конг, взволнованно возражала ученому-историку. Веда, не скрывая
легкого удивления, вглядывалась в эту внешне похожую на нее девушку.
- Мне кажется, лучший подарок, какой женщина может сделать
любимому, - это создать его заново и тем продлить существование своего
героя. Ведь это почти бессмертие!
- Мужчины судят по-другому в отношении нас, - ответила Веда. -
Дар Ветер мне говорил, что он не хотел бы дочери, слишком похожей на
любимую, - ему трудна мысль уйти из мира и оставить ее без себя, без
одеяния своей любви и нежности для неведомой ему судьбы... Это
пережитки древней ревности и защиты.
- Но мне невыносима мысль о разлуке с маленьким, моим родным
существом, - продолжала поглощенная своими мыслями Низа. - Отдать его
на воспитание, едва выкормив!
- Понимаю, но не согласна. - Веда нахмурилась, как будто девушка
задела болезненную струнку в ее душе. - Одна из величайших задач
человечества - это победа над слепым материнским инстинктом.
Понимание, что только коллективное воспитание детей специально
отобранными и обученными людьми может создать человека нашего
общества. Теперь нет почти безумной, как в древности, материнской
любви. Каждая мать знает, что весь мир ласков к ее ребенку. Вот и
исчезла инстинктивная любовь волчицы, возникшая из животного страха за
свое детище.
- Я это понимаю, - сказала Низа, - но как-то умом.
- А я вся, до конца, чувствую, что величайшее счастье -
доставлять радость другому существу - теперь доступно любому человеку
любого возраста. То, что в прежних обществах было возможно лишь для
родителей, бабушек и дедушек, а более всего для матерей... Зачем
обязательно все время быть с маленьким - ведь это тоже пережиток тех
времен, когда женщины вынужденно вели узкую жизнь и не могли быть
вместе со своими возлюбленными. А вы будете всегда вместе, пока
любите...
- Не знаю, но подчас такое неистовое желание, чтобы рядом шло
крохотное, похожее на него существо, что стискиваешь руки... И... нет,
я ничего не знаю!..
- Есть остров Матерей - Ява. Там живут все, кто хочет сам
воспитывать своего ребенка.
- О нет! Но я не могла бы и стать воспитательницей, как это
делают особенно любящие детей. Я чувствую в себе так много силы, и я
уже раз была в космосе... Веда смягчилась.
- Вы - олицетворение юности, Низа, и не только физически. Как все
очень молодые, вы не понимаете, сталкиваясь с противоречиями жизни,
что они - сама жизнь, что радость любви обязательно приносит тревоги,
заботы и горе, тем более сильные, чем сильнее любовь. А вам кажется,
что все утратится при первом ударе жизни...
При последних своих словах Веду вдруг осенило. Нет, не в одной
лишь юности была причина тревог и жадных стремлений Низы!
Веда впала в свойственную многим ошибку - считать, что раны души
заживают одновременно с телесными повреждениями. Совсем не так!
Долго-долго остается еще рана психики, глубоко скрытая под здоровым
физически телом, и может открыться неожиданно, иногда от совсем
незначительной причины. Так и у Низы - пять лет паралича, пусть
совершенно бессознательного, но оставившего память о себе во всех
клеточках тела, ужас встречи со страшным крестом, чуть было не
погубившим Эрга Ноора.
Угадав направление мыслей Веды, Низа глухо сказала:
- После железной звезды меня не покидает странное ощущение.
Где-то в душе есть тревожная пустота. Она существует вместе с
уверенной радостью и силой, не исключая их, но и не угасая сама. Но
бороться с ней я могу лишь тем, что должно захватить меня всю, не
оставляя меня наедине с этим... Теперь я знаю, что такое космос для
одинокого человека, и еще больше склоняюсь перед памятью первых героев
звездоплавания!
- Я, кажется, понимаю, - ответила Веда. - Я была на затерянных
среди океана маленьких островках Полинезии. Там в часы одиночества
перед морем тебя всю охватывает бесконечная печаль, как растворяющаяся
в однотонной дали тоскливая песня. Должно быть, древняя память о
первобытном одиночестве сознания говорит человеку, как слаб и обречен
он был прежде в своей клеточке-душе. Только общий труд и общие мысли
могут спасти от этого - приходит корабль, казалось бы, еще меньший,
чем остров, но необъятный океан уже не тот. Горсточка товарищей и
корабль - это уже особый мир, стремящийся в доступные и покорные ему
дали. Так и корабль космоса - звездолет. В нем вы с отважными и
сильными товарищами! Но одиночество перед космосом... - Веда
вздрогнула. - Вряд ли человек способен вынести его.
Низа прижалась к Веде еще крепче.
- Как правильно вы сказали, Веда! Оттого я и хочу всего сразу...
- Низа, я полюбила вас. Теперь я больше согласна с вашим
решением... Оно мне казалось безумным.
Низа молча сжала руку Веды и ткнулась носом в ее холодную от
ветра щеку.
- Но выдержите ли вы, Низа? Это так невероятно трудно!
- О какой трудности вы говорите, Веда? - обернулся услышавший ее
последнее восклицание Эрг Hoop. - Вы сговорились с Дар Ветром? Он уже
полчаса убеждает меня отдать молодежи мой опыт астролетчика, а не
уходить в полет, из которого не возвращаются.
- И что же, удалось убеждение?
- Нет. Мой опыт звездоплавания еще более нужен, чтобы довести
"Лебедя" до цели, туда, - Эрг Hoop указал на светлое беззвездное небо,
где ниже Малого Магелланова Облака, под Туканом и Водяной Змеей,
должен был гореть яркий Ахернар, - довести по пути, не пройденному еще
ни одним кораблем Земли или Кольца!
С последним словом Эрга Ноора за его спиной вспыхнул край
выдвинувшегося солнца, лучи которого смели всю таинственность белой
зари.
Четверо друзей подошли к морю. Океан дышал холодом, накатывая на
отлогий берег ряды беспенных волн тяжелую зыбь бурной Антарктики. Веда
Конг с любопытством смотрела на стальную воду, быстро темневшую с
глубиной и под лучами низкого солнца принявшую лиловатый оттенок льда.
Низа Крит стояла рядом в шубке из голубого меха и такой же
круглой шапочке, из-под которой выбивалась масса темно-рыжих волос. По
обыкновению, девушка слегка вскинула голову. Дар Ветер, любуясь ею,
нахмурился.
- Ветер, вам не нравится Низа? - с утрированным негодованием
воскликнула Веда Конг.
- Вы знаете, что я восхищаюсь ею, - угрюмо ответил Дар Ветер. -
Но сейчас она показалась мне такой маленькой и хрупкой по сравнению
с...
- С тем, что меня ожидает? - с вызовом спросила Низа. - Теперь вы
перебросили атаку с Эрга на меня?..
- Я вовсе не думаю так поступать, - серьезно и печально ответил
Дар Ветер, - но мое огорчение естественно. Прекрасное создание моей
милой Земли должно исчезнуть в безднах космоса с его мраком и
чудовищным холодом. Это не жалость, Низа, а печаль утраты.
- Вы почувствовали, как и я, - согласилась Веда, - яркий огонек
жизни - Низа и ледяное мертвое пространство!
- Я кажусь хрупким цветком? - спросила Низа. Странная интонация
ее голоса насторожила Веду.
- Кто больше меня любит радость борьбы с холодом? - И девушка
сорвала шапочку, встряхнув рыжими кудрями, сбросила шубку.
- Что вы делаете, Низа? - первой догадалась Веда Конг, бросаясь к
астронавигатору.
Но Низа взлетела на скалу, нависшую над волнами, быстро разделась
и передала Веде свою одежду.
Холодные волны приняли Низу, и Веда вся содрогнулась, представив
себе ощущение от такого купанья. Низа спокойно отплывала дальше,
сильными толчками пронизывая волны. Поднявшись на гребень, она стала
махать оставшимся на берегу, вызывающе приглашая последовать за собой.
Веда Конг следила за ней с восторгом.
- Ветер, Низа - подруга не Эргу, а полярному медведю. Неужели вы,
северный человек, отступите?
- По происхождению северный, а сам предпочитаю теплые моря, -
жалобно сказал Дар Ветер, нехотя приближаясь к заплескам морского
наката.
Раздевшись, он потрогал ногой воду и с воплем "ух!" кинулся
навстречу стальному валу. Тремя широкими взмахами он взлетел на
вершину волны и скользнул в темную впадину второй. Только многолетняя
тренировка и круглогодовое купанье спасли престиж Дар Ветра. Дыхание
его прервалось, и красные круги завертелись в глазах. Несколькими
резкими нырками и прыжками он вернул возможность дышать. Дар Ветер
приплыл посиневший, в ознобе и понесся в гору вместе с Низой. Спустя
несколько минут они наслаждались теплом мехового одеяния. Даже
знобящий ветер, казалось, нес дыхание коралловых морей.
- Чем больше узнаю вас, - шепнула Веда, - тем больше убеждаюсь,
что Эрг Hoop не ошибся в выборе. Вы, как никто другой, подбодрите его
в трудный час, обрадуете, сбережете...
Лишенные загара щеки Низы густо порозовели.
За завтраком на высокой, вибрирующей от ветра хрустальной террасе
Веда часто встречала задумчивый и нежный взгляд девушки. Все четверо
были молчаливы, как обычно люди перед долгой разлукой.
- Горько узнать таких людей и тут же расстаться с ними! - вдруг
вскричал Дар Ветер.
- Может быть, вы?.. - начал Эрг Hoop.
- Мое свободное время кончилось. Пора забираться на высоту! Гром
Орм ждет меня.
- Пора и мне, - добавила Веда. - Я погружусь в свою пучину, в
недавно открытую пещеру - хранилище эры Разобщенного Мира.
- "Лебедь" будет готов к середине будущего года, а мы приступим к
сборам через шесть недель, - тихо сказал Эрг Hoop. - Кто сейчас
заведует внешними станциями?
- Пока Юний Ант, но он не хочет расставаться с памятными
машинами, и Совет еще не утвердил кандидатуры Эмба Онга -
инженера-физика лабрадорской Ф-установки.
- Не знаю его.
- Его мало знают, так как он занимается в Академии Пределов
Знаний вопросами мегаволновой механики.
- Что это такое?
- Крупные ритмы космоса - гигантские волны, медленно
распространяющиеся в пространстве. В них, например, выражаются
противоречия встречных световых скоростей, дающих относительные
значения больше абсолютной единицы. Но это еще совсем не
разработано...
- А Мвен Мас?
- Пишет книгу об эмоциях. У него тоже немного времени в личном
распоряжении - Академия Стохастики и Предсказания Будущего назначила
его консультантом по полету вашего "Лебедя". Как только подберут
материалы, ему придется проститься с книгой.
- Жаль! Тема важна. Пора понять правильно реальность и силу мира
эмоций, - отозвался Эрг Hoop.
- Боюсь, что Мвен Мас вряд ли способен на холодный анализ, -
сказала Веда.
- Так и должно быть, иначе он ничего выдающегося не напишет, -
возразил Дар Ветер и поднялся, чтобы распрощаться.
- До встречи! Кончайте скорее ваши дела, а то не увидимся, -
протянули руки Низа и Эрг.
- Увидимся, - уверенно обещал Дар Ветер. - В крайнем случае
сделаем это в пустыне Эль Хомра, перед отлетом.
- Перед отлетом, - согласились астролетчики.
- Пойдемте, ангел неба. - Веда Конг продела свою руку под локоть
Дар Ветра, притворно не обращая внимания на складку между его бровей.
- Вам, наверное, надоела Земля?

Дар Ветер стоял, широко расставив ноги, на зыбкой основе едва
скрепленного каркаса и смотрел вниз, в страшную бездну между
разошедшимися слоями облаков. Там виднелась поверхность планеты. Ее
громада, с извилистыми серыми контурами материков и темно-лиловыми -
морей, остро чувствовалась даже с расстояния в пять ее диаметров.
Дар Ветер узнавал знакомые с детства по снимкам со спутников
очертания. Вот вогнутая линия с направленными поперек нее темнеющими
полосками гор. Направо блестит море, а прямо под ногами - узкая
предгорная долина. Ему сегодня повезло: облака разошлись над тем
участком планеты, где сейчас живет и работает Веда. Там, у подножия
прямых уступов чугунно-серых гор, находится где-то древняя пещера,
просторными этажами уходящая в глубь Земли. Там Веда выбирает из немых
и пыльных обломков прошлой жизни человечества те крупицы исторической
правды, без которой нельзя ни понять настоящего, ни предвидеть
будущего.
Дар Ветер, склонившись с платформы из рифленых листов циркониевой
бронзы, послал мысленный привет сомнительно угаданной точке,
скрывшейся под наползавшим с запада крылом перистых, нестерпимо
сверкавших облаков. Ночная тьма стояла там усеянной сверканием звезд
стеной. Слои облаков выдвигались исполинскими плотами, повисшими один
над другим. Под ними в темнеющей пропасти поверхность Земли катилась
под стену мрака, словно навсегда уходя в небытие. Покров нежного
зодиакального сияния одевал планету с затененной стороны, светясь в
черноте космического пространства.
Над освещенной стороной планеты стлался голубой облачный покров,
отражавший могучий свет стально-серого Солнца. Всякий взглянувший на
облака без затемняющих фильтров лишился бы зрения, как и тот, кому
пришлось бы обернуться в сторону грозного светила, находясь вне защиты
тысячи километров земной атмосферы. Коротковолновые жесткие лучи
Солнца - ультрафиолетовые и рентгеновские - изливались мощным,
убийственным для всего живого потоком. К ним прибавлялись частые ливни
космических частиц и постоянная радиация зоны ван Аллена. Вновь
вспыхнувшие звезды посылали в пространство смертоносные излучения.
Только надежная защита скафандра спасала работавших от гибели.
Дар Ветер перебросил предохранительный трос на другую сторону и
двинулся по опорной балке навстречу сверкавшему ковшу Большой
Медведицы. Гигантская труба была свинчена во всю длину будущего
спутника. По обоим ее концам возвышались острые треугольники,
поддерживавшие громадные диски излучателей магнитного поля. Когда
установят батареи, превращающие голубую радиацию Солнца в
электрический ток, можно будет избавиться от привязи и передвигаться
вдоль магнитных силовых линий с направляющими пластинами на груди и
спине.
- Мы хотим работать ночью, - внезапно зазвучал в его шлеме голос
молодого инженера Кад Лайта. - Свет обещал дать командир "Алтая"!
Дар Ветер взглянул налево и вниз, где, как уснувшие рыбы, висели
несколько сцепленных вместе грузовых ракет. Выше, под плоским зонтом -
защитой от метеоритов и Солнца, - парила собранная из листов
внутренней обшивки временная платформа, где раскладывались и
собирались прибывшие в ракетах части. Там, как темные пчелы, скопились
работники, вспыхивавшие светлячками, когда отражающая поверхность
скафандра выглядывала из тени защитного зонтика. Паутина тросов
расходилась от зиявших чернотой отверстий в боках ракет, откуда сквозь
снятую обшивку выгружались большие детали. Еще выше, прямо над
собранным каркасом, группа людей в странных, подчас забавных позах
хлопотала над громоздкой машиной. Одно кольцо бериллиевой бронзы с
боразонным покрытием весило бы на Земле добрую сотню тонн. Здесь эта
громада покорно висела около металлического скелета спутника на тонком
тросе, назначением которого было уравнять интегральные скорости
вращения вокруг Земли всех этих еще не собранных частей.
Работавшие стали ловки и уверенны, когда привыкли к отсутствию -
точнее, к ничтожности - силы тяжести. Но этих умелых работников скоро
придется заменить новыми. Длительная физическая работа без тяжести
приводила к нарушению кровообращения, которое могло стать устойчивым и
при возвращении на Землю превратить человека в инвалида. Поэтому
каждый работал на спутнике не более ста пятидесяти рабочих часов и
возвращался на Землю, отдохнув на станции "Промежуточная", вращающейся
на высоте девятисот километров над планетой, и пройдя врачебную
регравитацию во Дворце Внешней Атмосферы в Каракоруме.
Дар Ветер, руководивший сборкой, старался не подвергать себя
физической нагрузке, как бы ни хотелось ему подчас ускорить то или
другое дело. Ему надо было продержаться здесь, на высоте пятидесяти
семи тысяч километров, несколько месяцев.
Дать согласие на ночную работу означало еще более ускорить срок
отправления своих молодых друзей вниз на планету и раньше времени
вызвать смену. Второй планетолет, переданный стройке, - "Барион",
находился в Аризонской равнине, где у экранов телевизоров и пультов
регистрирующих машин сидел Гром Орм.
Решение работать без перерывов на часы ледяной космической ночи
сильно ускоряло сборку. Дар Ветер не мог отказаться от этой
возможности. Получив согласие, люди со сборочной платформы рассыпались
во все стороны и принялись протягивать еще более сложную паутину
тросов. Планетолет "Алтай", служивший общежитием работникам стройки и
неподвижно висевший у конца опорной балки, вдруг отцепил канаты с
роликами, связывавшие его входной люк и каркас спутника. Длинные струи
слепящего пламени ударили из его двигателей. Огромный корпус корабля
повернулся беззвучно и быстро. Ни малейшего шума не донеслось сквозь
пустоту межпланетного пространства. Искусному командиру "Алтая"
понадобилось лишь несколько ударов двигателей, чтобы всплыть на высоту
сорока метров над местом постройки и повернуться своими посадочными
прожекторами в сторону разборочной платформы. Между кораблем и
каркасом снова провели путеводные тросы, и вся масса разнородных
предметов, повисших в пространстве, обрела относительную
неподвижность, продолжая в то же время свое вращение вокруг Земли со
скоростью около десяти тысяч километров в час.
Распределение облачных масс показало Дар Ветру, что стройка
проходит над антарктической областью планеты и, следовательно, скоро
войдет в тень Земли. Усовершенствованные обогреватели скафандров не
могут полностью сдержать леденящего дыхания космического пространства,
и горе тому путешественнику, который необдуманно израсходует энергию
своих батарей! Так погиб месяц назад архитектор-сборщик, укрывшийся от
внезапного метеоритного дождя в холодном корпусе раскрытой ракеты и не
дождавшийся прихода на солнечную сторону... Еще один инженер был убит
метеоритом - этих случаев нельзя ни предвидеть полностью, ни
предотвратить. Постройка спутников всегда берет свои жертвы - и кто
будет следующим?.. Законы стохастики, хотя и малоприложимые к
единичным песчинкам, вроде отдельных людей, говорят, что наибольшая
возможность быть следующим у него, Дар Ветра... Ведь он дольше всех
находится здесь, на этой высоте, открытой всем случайностям космоса...
Но озорной внутренний голос подсказывал Дар Ветру, что с его
великолепной персоной ничего случиться не может. Как ни нелепа была
эта уверенность для математически мыслящего человека, она не оставляла
Дар Ветра и помогала его спокойному балансированию на балках и
решетках незащищенного каркаса в бездне черного неба.
Сборка конструкций на Земле велась особыми машинами, названными
эмбриотектами потому, что они работали по принципу роста живого
организма. Конечно, молекулярная постройка живого, осуществлявшаяся
наследственным кибернетическим механизмом, была невообразимо более
сложной, подчиненной не только физикохимической избирательности, но и
еще не разгаданной волновой ритмике. Однако живые организмы росли лишь
в условиях теплых растворов ионизированных молекул, а эмбриотекты
работали обычно в поляризованных токах, свете или в магнитном поле.
Метки и ключи, нанесенные на подлежавшие сборке части радиоактивным
таллием, правильно ориентировали соединяемые машинами детали, и сборка
шла с поразительной для непосвященного точностью и быстротой. Здесь,
на высоте, этих машин не было, да и не могло быть. Сборка спутника
представляла собою старомодную постройку с помощью рук живых людей.
Несмотря на все опасности, работа казалась настолько интересной, что
привлекала тысячи добровольцев. Испытательные психологические станции
едва успевали просматривать всех желавших заявить Совету свою
готовность отправиться в межпланетное пространство.
Дар Ветер добрался до фундаментов солнечных машин, которые
раскинулись веером вокруг громадной втулки с аппаратом искусственного
тяготения, и подключил свою спинную батарею к входной клемме
проверочной цепи. В телефоне его шлема зазвучала несложная мелодия.
Тогда он параллельно присоединил стеклянную пластинку с нанесенной на
ней тонкими золотыми линиями схемой. Раздалась та же мелодия. Вращая
два верньера, Дар Ветер привел в совпадение временные точки и убедился
в отсутствии расхождений не только в мелодии, но и в тональности
настройки. Важную часть будущей машины собрали безупречно. Можно было
начать установку радиационных электродвигателей. Дар Ветер выпрямил
уставшие от длительного ношения скафандра плечи и повертел головой.
Движение отзывалось хрустом в шейных позвонках, закостеневших от
продолжительной неподвижности в шлеме. Хорошо еще, что Дар Ветер
оказался устойчивым к психозам, распространенным среди работавших вне
земной атмосферы, - ультрафиолетовой сонной болезни и инфракрасного
бешенства, иначе ему не удалось бы довести до конца почетную миссию.
Скоро первая обшивка защитит работающих от удручающей одинокости
в открытом космосе, над бездной без неба и почвы!
От "Алтая" отделился небольшой спасательный снаряд, стрелой
мелькнувший мимо стройки. Это выслали буксир за автоматическими
ракетами, которые несли только груз и останавливались на заданной
высоте. Вовремя! Куча паривших в пространстве ракет, людей, машин и
материалов уходила на ночную сторону Земли. Буксир вернулся, таща за
собой три длинных, отблескивавших синевой рыбообразных снаряда,
весивших на Земле по сто пятьдесят тонн, не считая горючего.
Ракеты присоединялись к себе подобным вокруг разборочной
платформы. Дар Ветер толчком перенесся на другую сторону каркаса и
очутился среди собравшихся в кружок техников, ведавших разгрузкой.
Люди обсуждали план ночной работы. Дар Ветер согласился с ними, но
потребовал замены всех индивидуальных батарей на свежие,
обеспечивающие тридцать часов непрерывного обогревания скафандров,
помимо снабжения током фонарей, воздушных фильтров и радиотелефонов.
Вся стройка нырнула в ночной мрак, как в пучину, но долго еще
мягкий пепельный зодиакальный свет от рассеянных газами верхних зон
атмосферы солнечных лучей освещал застывший при ста восьмидесяти
градусах мороза скелет будущего спутника. Еще сильнее, чем днем, стала
мешать сверхпроводимость. Малейший износ изоляции в инструментах,
батареях или аккумуляторах окутывал близлежащие предметы голубым
сиянием растекавшегося прямо на поверхности тока, который невозможно
было передать в нужном направлении.
Глубочайшая тьма космоса наступила вместе с усилившимся холодом.
Звезды светили неистово яркими голубыми иглами. Незримый и неслышный
полет метеоритов ночью казался особенно пугающим. На поверхности
темного шара, внизу в течениях атмосферы вспыхивали разноцветные
облака электрического сияния, искровые разряды гигантской
протяженности или полосы рассеянного свечения длиной в тысячи
километров. Ураганные ветры сильнее любой земной бури проносились там,
внизу, в верхних слоях воздушной оболочки. Насыщенная излучением
Солнца и космоса, атмосфера продолжала оживленное перемешивание
энергии, чрезвычайно затрудняя связь стройки с родной планетой.
Внезапно что-то изменилось в мирке, затерянном во мраке и
чудовищном холоде. Дар Ветер не сразу сообразил, что зажглись
осветители планетолета. Еще чернее стала темнота, потускнели свирепые
звезды, но платформа и каркас ощутимо выделялись в белом ярком свете.
Через несколько минут "Алтай" уменьшил напряжение. Свет стал желтым и
менее интенсивным. Планетолет экономил энергию своих аккумуляторов.
Снова, как днем, задвигались квадраты и эллипсы листов обшивки,
решетки ферм крепления, цилиндры и трубы резервуаров, постепенно
находя свое место на скелете спутника.
Дар Ветер нащупал поперечную балку, взялся за роликовые ручки на
тросовых поручнях и, оттолкнувшись ногой, взвился вверх. У самого люка
планетолета он сжал находившиеся в ручках тормоза и остановился как
раз вовремя, чтобы не удариться о запертую дверь.
В переходной камере не поддерживали нормального земного давления,
чтобы уменьшить потерю воздуха при входах и выходах большого числа
работавших. Поэтому Дар Ветер, не снимая скафандра, шагнул во вторую,
временно сооруженную вспомогательную камеру и тут отключил шлем и
батареи.
Разминая уставшее от скафандра тело, Дар Ветер твердо ступал по
внутренней палубе, наслаждаясь возвращением к половине нормальной
тяжести. Искусственная гравитация планетолета работала непрерывно.
Невыразимо приятно чувствовать себя прочно стоящим на почве человеком,
а не легкой мошкой, вьющейся в зыбкой и неверной пустоте! Мягкий свет
и теплый воздух, удобное кресло манили растянуться и отдаться
бездумному отдыху. Дар Ветер переживал наслаждение своих предков,
когда-то удивлявшее его в старинных романах. После долгой дороги в
холодной пустыне, мокром лесу или обледенелых горах люди входили в
теплое жилье - дом, землянку, войлочную юрту. И тогда, как здесь,
тонкие стены отделяли от огромного и опасного мира, враждебного
человеку, сохраняя ему тепло и свет, позволяя отдыхать, набираться
сил, обдумывать дальнейшие дела.
Дар Ветер отказался от соблазна кресла и книги. Пришлось
связаться с Землею - зажженное в высоте на всю ночь освещение могло
создать переполох у наблюдателей обсерваторий, следивших за стройкой.
Кроме того, следовало предупредить, что пополнение понадобится раньше
срока.
Сегодня связь оказалась удачной - Дар Ветер говорил с Громом
Ормом не кодированными сигналами, а по ТВФ, очень мощному, как у
всякого межпланетного корабля. Старый председатель остался доволен и
немедленно позаботился о подборе нового экипажа и усиленной доставке
деталей.
Выйдя из поста управления "Алтая", Дар Ветер прошел через
библиотеку, переоборудованную в спальню установленными по стенам двумя
ярусами коек. Каюты, столовые, кухню, боковые коридоры и передний зал
двигателей тоже снабдили добавочными койками. Планетолет, превращенный
в стационарную базу, был переполнен. Дар Ветер шел, едва волоча ноги,
по коридору, облицованному коричневыми плитами теплой на ощупь
пластмассы, и лениво открывал и захлопывал тугие герметические двери.
Он думал об астролетчиках, проводивших десятки лет внутри
подобного корабля без всякой надежды покинуть его и выйти наружу
раньше убийственно долгого срока. Он живет здесь шестой месяц, каждый
день покидая тесные помещения и трудясь в угнетающем просторе
межпланетной пустоты. И уже тоскливо без милой Земли - ее степей,
моря, кипящих жизнью центров жилых поясов. А Эрг Hoop, Низа и еще
двадцать человек экипажа "Лебедя" должны будут провести в звездолете
девяносто два зависимых года, или сто сорок земных лет, считая с
возвращением корабля к родной планете. Никто из них не сможет прожить
столько! Их тела будут сожжены и похоронены там, в безмерной дали, на
планетах зеленой циркониевой звезды...
Или их жизнь прекратится во время полета, и тогда, заключенные в
погребальную ракету, они улетят в космос... Так уплывали в море
погребальные ладьи его далеких предков, унося на себе мертвых бойцов.
Но таких героев, которые шли бы на пожизненное заключение в корабле и
улетали бы без надежды на личное возвращение, еще не было в истории
человечества. Нет, он не прав, Веда укорила бы его! Разве он забыл про
безымянных борцов за справедливость и свободу человека в древние
времена, шедших на гораздо более страшное - пожизненное заключение в
сырых подвалах, на ужасающие пытки. Да, те герои были сильнее и
достойнее, чем даже его современники, готовящиеся совершить величайший
полет в космос, на исследование далеких миров!
И он, Дар Ветер, который еще ни разу не покидал надолго родную
планету, маленький человек по сравнению с ними и вовсе не ангел неба,
как его насмешливо зовет бесконечно милая Веда Конг!

Глава четырнадцатая
СТАЛЬНАЯ ДВЕРЬ

Двадцать дней ворочался во влажном мраке автоматический горный
проходчик-робот, пока ему удалось разобрать завал в десятки тысяч тонн
и закрепить обрушенные своды. Дорога в глубину пещеры стала доступной.
Оставалось лишь проверить ее безопасность. Тележки-роботы, движимые
гусеницами и архимедовым винтом, бесшумно скользнули вниз. Приборы
оповещали через каждые сто метров продвижения о составе воздуха,
температуре и влажности. Ловко обходя препятствия, тележки опустились
до глубины в четыреста метров. Тогда Веда Конг с группой сотрудников
проникла в заповедную пещеру. Девяносто лет назад, во время разведки
подземных вод, среди известняков и песчаников отнюдь не рудоносного
характера индикаторы вдруг отметили большое количество металла. Скоро
выяснилось, что местность совпадает с описанием расположения
легендарной многовековой давности пещеры Ден-Оф-Куль, что на
исчезнувшем языке означало "Убежище культуры". При угрозе страшной
войны народы, считавшие себя наиболее передовыми в науке и культуре,
укрыли в пещере сокровища своей цивилизации. В те далекие века
секретность и таинственность были очень распространены...
Веда волновалась не меньше самой юной своей сотрудницы, когда
скользнула вниз по мокрой красной глине, устилавшей пол наклонного
хода.
Воображение рисовало величественные залы с герметическими сейфами
фильмотек, чертежей, карт, шкафы с катушками магнитофонных записей или
лентами памятных машин, полки с образцами химических соединений,
сплавов и лекарств. Чучела исчезнувших ныне животных в непроницаемых
для влаги и воздуха прозрачных витринах, препараты растений, скелеты,
собранные из окаменелых костей вымершего населения планеты. Дальше
мерещились пластины из силиколла с залитыми в них картинами самых
прославленных художников, целые галереи скульптур прекрасных
представителей человечества, его выдающихся деятелей, мастерски
изображенных животных... Модели знаменитых зданий, надписи о
замечательных событиях, увековеченные в камне и металле...
Продолжая мечтать, Веда Конг проникла в гигантскую пещеру
площадью около трех-четырех тысяч квадратных метров. Уходивший в тьму
потолок выгибался круглым сводом, с которого свисали длинные
сталактиты(57), блестевшие в электрическом свете. Зал наяву оказался
величественным. Воплощая в реальность мысли Веды, в нишах стен,
изобиловавших ребрами и выступами известковых натеков, виднелись
машины и шкафы. Археологи с радостными восклицаниями рассыпались по
периметру подземного зала. Многие из стоявших в нишах машин, местами
еще сохранивших блеск стекла и лаковой полировки, оказались экипажами,
которые так нравились людям далекого прошлого и в эру Разобщенного
Мира считались вершиной технического гения человечества. Тогда
почему-то строили очень много машин, способных перевозить на своих
мягких сиденьях лишь нескольких людей. Конструкция машин достигла
изящества, механизм управления и движения были остроумными, но в
остальном такие машины являлись вопиющей бессмыслицей. Сотнями тысяч
они крутились по улицам городов и дорогам, перевозя взад и вперед
людей, почему-то работавших вдали от своего жилья и каждый день
торопившихся попасть на работу и вернуться обратно. Эти машины были
опасны в управлении, убили огромное количество людей, сожгли миллиарды
тонн драгоценных запасов органических веществ, накопленных в
геологическом прошлом планеты, отравив атмосферу углекислотой.
Археологи эпохи Кольца испытали разочарование, увидев, что этим
странным экипажам отведено так много места в пещере.
Но на низких платформах высились более мощные поршневые
двигатели, электрические моторы, реактивные, турбинные, ядерные. В
стеклянных витринах, под толстым слоем известковых натеков
располагались вертикальными рядами приборы - может быть,
телеприемники, фотокамеры, счетные машины или другие аппараты сходного
назначения. Этот музей машин, частично рассыпавшихся ржавым прахом, но
частью хорошо сохранившихся, был большой ценностью, так как проливал
свет на уровень техники отдаленного времени, большая часть
исторических документов которого исчезла в военных и политических
пертурбациях.
Верная помощница Миико Эйгоро, снова променявшая любимое море на
сырость и темноту подземелий, заметила в конце зала, за толстым
известковым столбом, черное отверстие прохода. Столб оказался остовом
машины, а у его подножия лежала куча пластмассового праха - остатки
щита, некогда запиравшего проход. Продвигаясь шаг за шагом вдоль
красных кабелей разведочных ползунов-тележек, археологи проникли во
вторую пещеру, находившуюся почти на одном уровне и наполненную рядами
герметических шкафов из стекла и металла. Длинная надпись крупными
буквами на английском языке опоясывала отвесные, кое-где осыпавшиеся
стены. Веда не смогла удержаться, чтобы наскоро не расшифровать ее.
С типичной для древнего индивидуализма похвальбой строители
убежища заявляли потомкам, что они достигли высот знания и сохраняют
здесь для будущего свои гигантские достижения.
Миико презрительно пожала плечами.
- По одной надписи можно определить, что пещера "Убежище
культуры" относится к концу ЭРМ, в последние годы существования старой
формы общества. Так характерна для них неразумная уверенность в вечном
и неизменном существовании своей западной цивилизации, своего языка,
обычаев, морали и величия так называемого белого человека. Я ненавижу
эту цивилизацию!
- Вы представляете прошлое ярко, но односторонне, Миико. Мне
видятся сквозь мрачные черты омертвлелого прошлого те, кто вел борьбу
за будущее. Их будущее - наше настоящее. Я вижу множество женщин и
мужчин, искавших света в узкой, небогатой жизни, добрых настолько,
чтобы помогать другим, и сильных настолько, чтобы не ожесточиться в
моральной духоте окружающего мира. И храбрых, безумно храбрых!
- Те, кто укрывал здесь свою культуру, не были такими, -
возразила Миико. - Смотрите, здесь собраны одни лишь предметы техники.
Они кичились техникой, не обращая внимания на растущее моральное и
эмоциональное одичание. Они с презрением относились к прошлому и не
видели будущего!
Веда подумала, что Миико права. Жизнь создателей убежища была бы
легче, если бы они умели соразмерять достигнутое с тем, что еще
оставалось сделать для подлинного переустройства мира и общества.
Тогда их замусоренная, закопченная планета с вырубленными лесами,
закиданная бумагой и битым стеклом, кирпичом и ржавым железом,
предстала бы перед ними как на ладони. Они, предки, лучше поняли бы,
что еще делать, и перестали бы ослеплять себя самовосхвалением.
В третий зал вел узкий колодец, опускавшийся отвесно на тридцать
два метра. Отправив Миико с двумя помощниками за гамма-аппаратом для
просвечивания шкафов, Веда принялась осматривать третью пещеру,
свободную от натеков известняка и намывов глины. Низкие прямоугольные
витрины из литого стекла лишь запотели от проникшей внутрь сырости.
Прильнув к стеклам, археологи рассмотрели замысловатые изделия из
золота и платины, украшенные драгоценными камнями.
Судя по изделиям, эти старинные реликвии собирались в эпоху,
когда люди еще не отрешились от возникшей в поклонении предкам
первобытной привычки считать старое более ценным, чем новое. Веда, как
и при чтении надписи, ощутила досаду от нелепой самоуверенности людей,
считавших, что их понятия о ценности и их вкусы пройдут неизменными
через десятки веков и будут приняты отдаленными потомками в качестве
канона.
Дальний конец пещеры переходил в высокий и прямой коридор,
наклонно опускавшийся на неведомую глубину. Счетчики разведочных
ползунов-роботов показывали в начале коридора триста четыре метра от
поверхности. Широкие трещины рассекали нависшие своды на отдельные
гигантские плиты известняка, вероятно, в тысячи тонн весом. Веда
почувствовала тревогу. Опыт изучения многих подземелий подсказывал
молодой женщине, что масса пород у подошвы горного хребта находится в
неустойчивом равновесии. Возможно, она подверглась сдвигам от
землетрясения или общего поднятия хребтов, выросших за протекшие со
времени создания хранилища века на полсотни метров. Закрепить эту
чудовищную массу было невозможно для обыкновенной археологической
экспедиции. Только важные для экономики планеты цели оправдали бы
столь крупные усилия.
Вместе с тем исторические тайны, скрытые в такой глубокой пещере,
могли обладать и технической ценностью, вроде забытых, но полезных для
современности изобретений.
Отказ от дальнейшего исследования был бы мудрой осторожностью. Но
почему ученый должен столь бережно относиться к собственной особе?
Когда миллионы людей производят рискованные работы и опыты, когда Дар
Ветер с товарищами работает на высоте пятидесяти семи тысяч километров
над Землей, а Эрг Hoop готовится к пути без возврата! Оба эти
человека, так уважаемые Ведой, не отступили бы... Что ж, не отступит и
она...
Запасные батареи, электронный съемочный аппарат, два кислородных
прибора... Они пойдут вдвоем с не знающей страха Миико, оставив
товарищей для изучения третьего зала.
Веда Конг посоветовала своим сотрудникам подкрепиться едой.
Извлекши плитки пищи путешественников, прессованные из быстро
усваиваемых белков, сахаров и уничтожающих токсины усталости
препаратов в смеси с витаминами, гормонами и нервными стимуляторами.
Веда, находясь в тревожном нетерпении, не хотела есть. Миико появилась
лишь через сорок минут. Оказывается, она не смогла удержаться, чтобы
не просветить несколько шкафов и наскоро выяснить их содержимое.
Наследница японских женщин-водолазок поблагодарила свою
руководительницу взглядом и собралась в мгновение ока.
Тонкие красные кабели вытянулись по центру прохода.
Бледно-лиловый свет самосветящихся газовых корон на головах женщин не
мог пробить тысячелетний мрак впереди, где спуск становился все более
крутым. Глухо и размеренно падали с кровли крупные холодные капли. По
сторонам и снизу доносилось журчанье сбегавшей по трещинам воды.
Пронизывающе сырой воздух оставался мертвенно недвижным в замкнутом
темном подземелье. Только в пещерах бывает такая тишина - на страже ее
стоит сама не имеющая никаких чувств мертвая и косная материя земной
коры. Наверху, как глубоко бы ни было молчание, в природе всегда
угадывается скрытая, притаившаяся жизнь, движение воды, воздуха или
света.
Миико и Веда невольно поддались гипнозу глубокой пещеры,
сокрывшей обеих в черных недрах, точно в глубинах умершего прошлого,
стертого временем и оживающего лишь в призраках воображения.
Спуск проходил быстро, хотя толстый слой липкой глины лежал на
полу прохода. Глыбы, вывалившиеся из стен, местами заставляли
карабкаться на них, проползая в щели между потолком и обвалом. За
полчаса Миико и Веда спустились на сто девяносто метров и добрались до
гладкой стены, упершись в которую мирно лежали оба разведочных
робота-ползуна. Достаточно было одного блика света, чтобы узнать в
стене массивную и герметически запертую дверь из нержавеющей стали.
Два выпуклых круга с какими-то значками, вделанные в центр двери,
позолоченные стрелки и рукоятки. Запор открывался путем подбора
условного сигнала. Оба археолога знали типы подобных устройств, но
относившиеся к несколько более ранней эпохе. Посовещавшись, Веда и
Миико исследовали запор. Он был очень похож на те настроенные с хитрой
злобой сооружения, которыми люди прошлого думали защитить свои
сокровища от "чужих" - в эру Разобщенного Мира существовало такое
разделение людей на "своих" и "чужих". Не раз подобные двери при
попытках открыть их извергали взрывчатые снаряды, ядовитые газы,
ослепляющие излучения, и ничего не подозревавшие исследователи гибли.
Механизмы из стойких металлов или особых пластмасс не разрушались
тысячелетиями и унесли много жизней, пока археологи научились
обезвреживать эти стальные двери.
Стало очевидным, что дверь придется вскрывать особыми приборами.
Приходилось возвращаться от самого порога главной тайны пещеры. Кто
мог сомневаться, что за наглухо запертой дверью должно скрываться
самое важное и ценное для людей отдаленного времени? Погасив фонари и
довольствуясь светом корон, Веда и Миико уселись отдохнуть и поесть.
- Что там может быть? - вздохнула Миико, не сводя глаз с двери,
надменно поблескивавшей золотом значков. - Она будто смеется над нами:
не пущу, не скажу!..
- А что вам удалось просветить в шкафах второго зала? - спросила
Веда, отгоняя примитивную и напрасную досаду на неожиданное
препятствие.
- Чертежи машин, книги, отпечатанные не на древней бумаге из
дерева, а на металлических листах. Еще, по-видимому, рулоны
кинофильмов, какие-то списки, звездные и земные карты.
- В первом зале - образцы машин, во втором - техническая
документация к ним, в третьем - как бы это сказать... ценности эпохи,
когда еще существовали деньги. Что ж, соответствует схемам.
- Где же ценности в нашем смысле? Высшие достижения духовного
развития человечества: науки, искусства, литературы? - воскликнула
Миико.
- Надеюсь, что они за дверью, - спокойно ответила Веда, - но не
буду удивлена, если там окажется оружие.
- Что, что такое?
- Вооружение, средства массового и быстрого истребления.
Маленькая Миико задумалась, опечалилась и тихо сказала:
- Да, это закономерно, если подумать над целью этого тайника.
Здесь укрыты от возможного уничтожения основные технические и
материальные ценности тогдашней западной цивилизации. Но что считалось
основным, если еще не существовало общественного мнения всей планеты
или даже народов тех стран? Нужность и важность чего-либо на данный
момент устанавливалась правящей группой зачастую вовсе некомпетентных
людей. Поэтому здесь отнюдь не то, что действительно было наибольшей
ценностью для человечества, а то, что та или другая группа людей сочла
таким. Они намеревались сберечь прежде всего машины и, возможно,
оружие, не понимая того, что цивилизация надстраивается исторически,
подобно живому организму.
- Да, путем нарастания и освоения рабочего опыта, знаний,
техники, запасов материалов, чистейших химических веществ и построек.
Восстановить разрушенную высокую цивилизацию немыслимо из-за
отсутствия высокопрочных сплавов, редких металлов, машин, способных
работать с высокой производительностью и точнейшими допусками. Если
все это было бы уничтожено, то откуда взять материалы и опыт, умение
создавать все усложняющиеся кибернетические машины, способные
удовлетворить потребности миллиардов людей?
- Также немыслимо было тогда возвращение к немашинной
цивилизации, вроде античной, о которой они иногда мечтали.
- Конечно. Вместо античной культуры возник бы чудовищный голод.
Индивидуалисты-мечтатели не хотели усвоить, что история не
возвращается!
- Я не утверждаю категорически, что за дверью оружие, - вернулась
к главному Веда, - но многое говорит за это. Если создавшие тайник
ошибались, как свойственно тому времени, путая культуру с
цивилизацией, не понимая непреложной обязанности воспитания и развития
эмоций человека, тогда им не были жизненно необходимы произведения
искусства и литературы или далекая от требований текущего момента
наука. В те времена даже науку разделяли на полезную и бесполезную, не
думая об ее единстве. Такая наука и искусство считались лишь приятным,
но даже не всегда полезным и нужным сопровождением жизни человека.
Здесь же спрятано самое важное. И я думаю об оружии, как ни наивно и
нелепо кажется это для нас, современных людей.
Веда умолкла, уставившись на дверь.
- Может быть, это просто наборный механизм, и мы откроем его,
прослушивая микрофоном, - вдруг сказала она, подходя к двери. -
Рискнем?
Миико метнулась между дверью и подругой.
- Нет, Веда! Зачем этот нелепый риск?
- Мне кажется, что пещера едва держится. Мы уйдем, а вернуться
уже не удастся... Слышите?
Неясный далекий шум иногда проникал в камеру перед дверью. Он шел
то снизу, то сверху.
Но Миико осталась непреклонной. Она стояла спиной к двери, широко
раскинув руки.
- Если там оружие, Веда! Как же может оно быть незащищенным...
Через два дня в пещеру были доставлены портативные аппараты.
Отражательный рентгеновский экран для просмотра механизма,
фокусированный ультрачастотной излучатель для разрушения внутренней
связи деталей. Но пустить приборы в дело не пришлось.
Внезапно из чрева пещеры послышался прерывистый гул. Сильное
сотрясение почвы под ногами заставило людей инстинктивно метнуться к
выходу - исследователи находились в третьей, нижней пещере.
Гул усиливался, переходя в глухое скрежетание. Видимо, вся масса
трещинноватых пород оседала по сбросовой линии вдоль подошвы хребта.
- Все погибло! Мы не успели. Спасайтесь, наверх! - горестно
закричала Веда, и люди кинулись к тележкам-роботам.
Уцепившись за кабели роботов, они вскарабкались по колодцу. Гул и
содрогание каменных стен преследовали их по пятам и наконец настигли.
Страшный грохот... Внутренняя стена второй пещеры рухнула в провал,
образовавшийся на месте колодца - хода в третий зал. Воздушная волна
буквально выдула людей вместе с пылью и мелким щебнем под высокие
своды первого зала. Археологи распростерлись на полу в ожидании
гибели.
Клубы пыли, ворвавшейся в пещеру, медленно оседали. Сквозь ее
туман столбы сталагмитов и выступы не изменяли своих очертаний.
Прежнее мертвое молчание воцарилось в подземелье...
Очнувшаяся Веда поднялась. Двое сотрудников подхватили ее, но она
нетерпеливо освободилась.
- Где Миико?
Ее помощница, прислонясь к низкому сталагмиту, старательно
обтирала каменную пыль с шеи, ушей и волос.
- Почти все погибло, - ответила она на немой вопрос. -
Неприступная дверь останется запертой под толщей в четыреста метров
камня. Третья пещера разрушена полностью, а вторая... вторая еще может
быть раскопана. В ней для нас самое ценное, как и здесь.
- Это так... - Веда облизнула пересохшие губы. - Но мы виноваты в
медлительности и осторожности. Мы должны были предвидеть обвал.
- Бездоказательное предчувствие. Но горевать незачем. Разве мы
стали бы укреплять горные массы ради сомнительных ценностей за дверью?
Особенно если там никчемное оружие.
- А если произведения искусства, бесценного человеческого
творчества? Нет, мы могли бы действовать быстрей!
Миико пожала плечами и повела удрученную Веду вслед за товарищами
к великолепию солнечного дня, радости чистой воды и успокаивающего
боль электрического душа.
Мвен Мас, по обыкновению, расхаживал взад и вперед по комнате,
отведенной ему в верхнем этаже Дома Истории в индийском секторе
северного жилого пояса. Он перебрался сюда всего два дня назад после
работы в Доме Истории Американского сектора.
Комната - вернее, веранда с наружной стеной из цельного
поляризующего стекла - была обращена к синим далям холмистого
плоскогорья. Мвен Мас время от времени включал ставни перекрестной
поляризации. В комнате воцарялся серый полумрак, и на гемисферном
экране шли медленной чередой электронные изображения отобранных
предварительно Мвеном Масом картин, отрывков старых кинофильмов,
скульптур и зданий. Африканец просматривал их, диктуя роботу-секретарю
записи для будущей книги. Машина печатала, нумеровала листки и бережно
складывала, разбирая их по темам или обобщениям.
Утомляясь, Мвен Мас выключал ставни и подходил к окну, устремляя
вдаль взгляд и подолгу обдумывая виденное.
Он не мог не удивляться тому, как многое из еще недавней культуры
человечества уже отошло в небытие. Исчезли совсем столь характерные
для эры Мирового Воссоединения словесные тонкости - речевые и
письменные ухищрения, считавшиеся некогда признаком большой
образованности. Прекратилось совсем писание как музыка слов, столь
развитое еще в ЭОТ - эру Общего Труда, исчезло искусное жонглирование
словами, так называемое остроумие. Еще раньше отпала надобность в
маскировке своих мыслей, столь важная для ЭРМ. Все разговоры стали
гораздо проще и короче. По-видимому, эра Великого Кольца будет эрой
развития третьей сигнальной системы человека, или понимания без слов.
Время от времени Мвен Мас обращался к непрерывно бодрствовавшему
механическому секретарю с новыми формулировками своих мыслей:
- С первого века эры Кольца ведет начало флюктуативная
психология(58) искусства, основанная Людой Фир. Именно ей удалось
научно доказать разницу эмоционального восприятия у женщин и у мужчин,
раскрыв ту область, которая много веков существовала как
полумистическое подсознание. Но доказать в понятии современности -
меньшая часть дела. Люде Фир удалось большее - наметить главные цепи
чувственных восприятий, благодаря чему стало возможным добиваться
соответствия их у разных полов.
Звенящий сигнал и зеленая вспышка вдруг позвали африканца к ТВФ.
Вызов, переданный в часы занятий, означал нечто серьезное.
Автоматический секретарь выключился, и Мвен Мас сбежал вниз, в камеру
дальних переговоров.
Веда Конг с западинками на исцарапанных щеках и глубокими тенями
под глазами приветствовала его с экрана. Обрадованный Мвен Мас
протянул к ней свои большие руки, вызвав слабую улыбку на озабоченном
лице Веды.
- Помогите мне, Мвен. Я знаю, что вы работаете, но Дар Ветра нет
на Земле, Эрг Hoop далеко, а, кроме них, у меня только вы, к кому мне
просто прийти с любой просьбой. У меня несчастье...
- Что? Дар Ветер?..
- О нет! Завал на месте раскопок пещеры. - И Веда коротко
рассказала о случившемся в пещере Ден-Оф-Куль.
- Вы сейчас единственный из моих друзей, кто обладает правом
свободного доступа к Вещему Мозгу.
- К которому из четырех?
- Низшей Определенности.
- Я понял. Надо рассчитать возможности добраться до стальной
двери с наименьшей затратой труда и материалов? Данные собраны?
- Они передо мной.
Мвен Мас записал несколько рядов цифр.
- Теперь дело за тем, когда машина примет мои данные. Подождите,
сейчас я свяжусь с дежурным инженером ВМ. Мозг Низшей Определенности
находится в Австралийском секторе южной зоны.
- А где Мозг Высшей Определенности?
- В Индийском секторе северной жилой зоны, там, где я...
Переключаюсь, ждите.
Перед потухшим экраном Веда пыталась представить себе Вещий Мозг.
В воображении возникал гигантский человеческий мозг с его бороздами и
извилинами, пульсирующий и живой, хотя молодая женщина знала, что так
назывались гигантские электронные исследовательские машины самого
высшего класса, способные разрешить почти любую задачу, посильную для
разработанных областей математики. На планете были всего четыре такие
машины, специализированные по-разному.
Веда ждала недолго. Экран засветился, и Мвен Мас попросил вызвать
его снова через шесть дней.
- Мвен, ваша помощь неоценима!
- Только потому, что я владею некоторыми знаниями в математике? А
ваша работа неоценима потому, что вы знаете древние языки и культуры.
Веда, вы слишком углубились в ЭРМ!
Африканец расхохотался так добродушно и заразительно, что Веда
засмеялась тоже и, попрощавшись жестом, исчезла.
В назначенный срок Мвен Мас снова увидел молодую женщину в
телевизиофоне.
- Можете не говорить - вижу, что ответ неблагоприятный.
- Да. Устойчивость ниже предела безопасности...
- В пределах наших возможностей остается лишь тоннельная выемка
сейфов второй пещеры, - печально сказала Веда.
- Стоит ли дело такого сильного огорчения?
- Простите меня, Мвен, но вы тоже стояли у двери, за которой
скрывалась тайна. У вас она великая и всеобщая, а у меня маленькая. Но
эмоционально моя неудача равна вашей.
- Мы оба - товарищи по несчастью. Могу вас уверить, что еще не
раз будем ударяться о стальные двери.
- Какая-нибудь откроется!
- Да!
- Но вы ведь не отступили совсем?
- Конечно. Соберем новые факты, указатели более правильных
поворотов. Сила космоса так невероятно огромна, что с нашей стороны
было наивно бросаться на нее с простой кочергой... Точно так же, как и
вам открывать руками эту опасную дверь.
- А если придется ждать всю жизнь?
- Что такое моя индивидуальная жизнь для таких шагов знания!
- Мвен, где ваша страстная нетерпеливость?
- Она не исчезла, но обуздана. Страданьем...
- А Рен Боз?
- Ему легче. Он продолжает путь в поисках уточнения своей
абстракции.
- Понимаю. Минуту, Мвен, что-то важное. Экран с Ведой погас, и,
когда зажегся снова, перед Мвеном Масом как будто была другая, юная и
беззаботная, женщина.
- Дар Ветер спускается на Землю. Спутник пятьдесят семь завершен
раньше срока.
- Так быстро? Все сделано?
- Нет, только наружная сборка и установка силовых машин.
Внутренние работы проще. Его отзывают для отдыха и анализа доклада
Юния Анта о новом виде сообщений по Кольцу.
- Радостно будет увидеть Дар Ветра.
- Обязательно увидите... Я не договорила. Усилиями всей планеты
приготовлены запасы анамезона для нового звездолета "Лебедь". Вы
будете?
- Буду. Планета покажет на прощание экипажу "Лебедя" все самое
прекрасное и любимое. Они хотели также посмотреть танец Чары на
празднике Пламенных Чаш. Она сама едет в центральный космопорт Эль
Хомра. Встретимся там!
- Хорошо, Мвен Мас, милый!

Глава пятнадцатая
ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ

В Северной Африке, к югу от залива Большой Сирт, раскинулась
огромная равнина Эль Хомра. До ослабления пассатных колец и изменения
климата здесь находилась хаммада - пустыня без травинки, сплошь
закованная в броню полированного щебня и треугольных камней с
красноватым оттенком, от которых хаммада и получила свое название
"красная". Море слепящего жаркого пламени в солнечный день, море
холодного ветра в осенние и зимние ночи. Теперь от хаммады остался
только ветер; он гнал по твердой равнине волны высокой
голубовато-серебристой травы, переселенной сюда из степей Южной
Африки. Свист ветра и склоняющаяся трава будили в памяти
неопределенное чувство печали и близости степной природы к душе, будто
это уже встречалось в жизни. Не один раз и при различных
обстоятельствах - в горе и в радости, в утрате и находке.
Каждый отлет или приземление звездолета оставляли выгоревший,
отравленный круг поперечником около километра. Эти круги огораживались
красной металлической сеткой и стояли неприкосновенные в течение
десяти лет, что больше чем в два раза превышало длительность
разложения выхлопов двигателя. После посадки или отправки корабля
космопорт перекочевывал на другое место. Это накладывало отпечаток
временности, недолговечности на оборудование и помещение порта, родня
обслуживавших его работников с древними номадами Сахары, несколько
тысяч лет кочевавшими здесь на горбатых животных с изогнутыми шеями и
мозолистыми ногами, называвшихся верблюдами.
Планетолет "Барион" в свой тринадцатый рейс между строящимся
спутником и Землей доставил Дар Ветра в Аризонскую степь, оставшуюся
пустыней и после изменения климата из-за накопившейся в почве
радиоактивности. На заре открытия ядерной энергии в ЭРМ здесь
производилось множество опытов и проб нового вида техники. До сих пор
осталась зараженность продуктами радиоактивного распада - слишком
слабая для того, чтобы вредить человеку, но достаточная, чтобы
задержать рост деревьев и кустарников.
Дар Ветер наслаждался не только прекрасным очарованием Земли -
голубым небом в невестином платье из легких белых облаков, но и
пыльной почвой, редкой и жесткой травой.
Шагать твердой поступью по Земле под золотым солнцем, подставляя
лицо сухому и свежему ветру! Только побывав на грани космических
бездн, можно понять всю красоту нашей планеты, когда-то названной
неразумными предками "юдолью горя и слез"!
Гром Орм и Дар Ветер прибыли в Эль Хомру в день отправления
экспедиции.
С воздуха Дар Ветер заметил на матовой серо-стальной равнине два
гигантских зеркала. Правое - почти круг, левое - длинный,
заостряющийся назад эллипс. Зеркала были следами недавних взлетов
кораблей тридцать восьмой звездной экспедиции.
Круг - взлет "Тинтажеля", направившегося на страшную звезду Т и
нагруженного громоздкими аппаратами для правильной осады спиралодиска
из глубин космоса. Эллипс - след поднимавшейся более полого "Аэллы",
понесшей большую группу ученых для разгадки изменений материи на белом
карлике тройной звезды Омикрон 2 Эридана. Пепел, оставшийся от
каменистой почвы в месте удара энергии двигателей, проникший на
полтора метра вглубь, был залит связующим составом для предупреждения
ветрового разноса. Осталось лишь перенести ограды с мест старых
взлетов. Это сделают после отбытия "Лебедя".
Вот и сам "Лебедь", чугунно-серый в тепловой броне, которая
выгорит во время пробивания атмосферы. Дальше корабль пойдет, сверкая
своей, отражающей все виды радиации, обшивкой. Но никто не увидит его
в этом великолепии, кроме роботов-астрономов, следящих за полетом. Эти
автоматы дадут людям лишь фотографию светящейся точки. Обратно на
Землю придет корабль, покрытый окалиной, с бороздами и воронками от
взрывов мелких метеоритных частиц. Но "Лебедя" не увидит никто из
окружающих его сейчас людей: всем им не прожить сто семьдесят два года
ожидания возврата экспедиции. Сто шестьдесят восемь независимых лет
пути и четыре года исследования на планетах, а для путешественников
всего около восьмидесяти лет.
Дар Ветру, с его родом занятий, не дождаться даже прибытия
"Лебедя" на планеты зеленой звезды. Как и в прошлые дни сомнений, Дар
Ветер восхитился смелой мыслью Рен Боза и Мвена Маса. Пусть опыт их не
удался, пусть этот вопрос, затрагивающий фундамент космоса, еще далек
от разрешения, пусть он окажется ошибочной фантазией. Эти
безумцы - гиганты творческой мысли человечества, ибо даже в
опровержение их теории и опыта люди придут к огромному взлету знания.
Дар Ветер, задумавшись, чуть не споткнулся о сигнал зоны
безопасности, повернул и заметил у подножия самодвижущейся башни
телепередачи знакомую фигуру подвижного человека. Ероша непокорные
волосы и прищуривая острые глаза, к нему устремился Рен Боз. Сеть
тонких, едва заметных шрамов изменила лицо физика, собрав его
морщинами страдальческого напряжения.
- Радостно видеть вас здоровым, Рен!
- Мне очень нужны вы! - Рен Боз протянул Дар Ветру маленькие
ручки, по-прежнему усыпанные веснушками.
- Что делаете вы здесь, задолго до отлета?
- Я провожал "Аэллу" - для меня очень важны данные по гравитации
столь тяжелой звезды. Узнал, что явитесь вы, и остался...
Дар Ветер молчал, выжидая пояснений.
- Вы возвращаетесь на обсерваторию внешних станций по просьбе
Юния Анта?
Дар Ветер кивнул.
- Ант в последнее время записал несколько нерасшифрованных
приемов по Кольцу...
- Каждый месяц производится прием сообщений вне обычного времени
информации. И момент включения станций сдвигается на два земных часа.
За год проверка проходит земные сутки, за восемь лет - всю стотысячную
галактической секунды. Так заполняются пропуски в приеме космоса. В
последнее полугодие восьмилетнего цикла стали поступать, несомненно,
очень дальние, непонятные нам сообщения.
- Я крайне интересуюсь ими.
- Все, что узнаю, сообщу немедленно. Или еще лучше - примите сами
участие в работе!
Рен Боз обрадованно вздохнул и спросил:
- Веда Конг тоже прибудет сюда?
- Да, я жду ее. Вы знаете, что она чуть не погибла, исследуя
пещеру - склад древней техники, где оказалась запертая стальная дверь?
- Ничего не слыхал.
- А, я забыл, что у вас нет глубокого интереса к истории, как у
Мвена Маса. По всей планете идет обсуждение, что может находиться за
дверью. Миллионы добровольцев предлагают себя для раскопок. Веда
решила передать вопрос в Академию Стохастики и Предсказания Будущего.
- Эвда Наль не приедет сюда?
- Нет, не сможет.
- Многие будут огорчены. Веда очень любит Эвду, а Чара просто
предана ей. Вы помните Чару?
- Это такая... пантерообразная?..
Дар Ветер воздел руки в шутливом ужасе.
- Ценитель женской красоты! Впрочем, я постоянно повторяю ошибку,
какой страдали люди прошлого, не смыслившие ничего в законах
психофизиологии и наследственности, Всегда хочу видеть в других свое
понимание и свои чувства.
- Эвда, как и все на планете, - не поддержал самопокаяния Рен
Боз, - будет следить за отлетом.
Физик показал на ряды высоких, полукольцом расположившихся вокруг
звездолета треножников с камерами для белого, инфракрасного и
ультрафиолетового приемов. Разные группы лучей спектра в цветном
изображении заставляли экран дышать подлинным теплом и жизнью так же,
как обертонные диафрагмы(59) уничтожали металлический отзвук в
передаче голоса.
Дар Ветер посмотрел на север, откуда, тяжело переваливаясь,
ползли перегруженные людьми автоматические электробусы. Из первой
подошедшей машины выскочила и бежала, путаясь в траве, Веда Конг. Она
с разбегу бросилась на широкую грудь Дар Ветра так, что ее длинные,
заплетенные по бокам головы и спущенные косы взлетели ему на спину.
Дар Ветер слегка отстранил Веду, вглядываясь в бесконечно дорогое
лицо с оттенком новизны, сообщенным необычайной прической.
- Я играла для детского фильма северную королеву Темных веков и
едва успела переодеться, - пояснила, чуть запыхавшись, молодая
женщина. - Причесаться не осталось времени.
Дар Ветер представил ее в длинном облегающем парчовом платье, в
золотой короне с синими камнями, с пепельными косами ниже колен, с
отважным взглядом серых глаз - и радостно улыбнулся.
- Корона была?
- О да, такая. - Веда очертила пальцем в воздухе контур широкого
кольца с крупными зубцами в виде трилистника.
- Я увижу?
- Сегодня же. Я попрошу их показать тебе фильм.
Дар Ветер собрался спросить про таинственных "их", но Веда
приветствовала серьезного физика. Тот улыбнулся наивно и сердечно.
- Где же герои Ахернара? - Рен Боз оглядел по-прежнему пустое
вокруг звездолета поле.
- Там! - Веда указала на здание в виде шатра из пластин
фисташково-молочного стекла с серебристыми ажурными ребрами наружных
балок - главный зал космопорта.
- Так пойдемте.
- Мы лишние, - твердо сказала Веда. - Они смотрят прощальный
привет Земли. Пойдемте к "Лебедю".
Мужчины повиновались.
Идя рядом с Дар Ветром, Веда тихонько спросила:
- У меня не очень нелепый вид с этой старинной прической? Я могла
бы...
- Не нужно. Очаровательный контраст с современной одеждой - косы
длиннее юбки. Пусть будет так!
- Повинуюсь, мой Ветер! - шепнула Веда магические слова,
заставившие забиться его сердце.
Сотни людей не спеша направлялись к кораблю. Очень многие
улыбались Веде или приветствовали ее поднятием руки гораздо более
часто, чем Дар Ветра или Рен Боза.
- Вы популярны, Веда, - заметил Рен Боз. - Что это - работа
историка или ваша пресловутая красота?
- Ни то и ни другое. Постоянное и широкое общение с людьми по
роду работы и общественных занятий. Вы с Ветром то замкнетесь в недрах
лабораторий, то уединяетесь для напряженной ночной работы. Вы делаете
для человечества гораздо больше и более значительное, чем я, но только
для одной, не самой близкой сердцу, стороны. Чара Нанди и Эвда Наль
гораздо более известны, чем я...
- Опять укор нашей технической цивилизации? - весело упрекнул Дар
Ветер.
- Не нашей, а пережиткам прежних роковых ошибок. Еще тысячелетия
тому назад наши предки знали, что искусство и с ним развитие чувств
человека не менее важны для общества, чем наука.
- В смысле отношений людей между собой? - спросил
заинтересованный физик.
- Вот именно!
- Какой-то древний мудрец сказал, что самое трудное на Земле -
это сохранять радость, - вставил Дар Ветер. - Смотрите, вот еще верный
союзник Веды!
Прямо к ним шел легким и широким шагом Мвен Мас, привлекая общее
внимание своей огромной фигурой.
- Кончился танец Чары, - догадалась Веда. - Скоро появится и
экипаж "Лебедя".
- Я бы на их месте шел сюда пешком и как можно медленнее, - вдруг
сказал Дар Ветер.
- Ты начал волноваться? - Веда взяла его под руку.
- Конечно. Для меня мучительно подумать, что они уходят навсегда
и этот корабль я больше не увижу. Что-то внутри меня протестует против
этой обязательной обреченности. Может быть, потому, что там будут
близкие мне люди.
- Вероятно, не потому, - вмешался подошедший Мвен Мас, чуткое ухо
которого издалека уловило речь Дар Ветра. - Это неизбывный протест
человека против неумолимого времени.
- Осенняя печаль? - с оттенком насмешки спросил Рен Боз, улыбаясь
глазами товарищу.
- Вы замечали, что осень умеренных широт с ее грустью любят
именно люди наиболее энергичные, жизнерадостные и глубоко чувствующие?
- возразил Мвен Мас, дружески погладив плечо физика.
- Верное наблюдение! - восхитилась Веда.
- Очень древнее...
- Дар Ветер, вы на поле? Дар Ветер, вы на поле? - загремело
откуда-то слева и сверху. - Вас зовет в ТВФ центрального здания Юний
Ант. Юний Ант зовет. В ТВФ центрального здания...
Рен Боз вздрогнул и выпрямился.
- Можно с вами, Дар Ветер?
- Идите вместо меня. Вам можно пропустить отлет. Юний Ант любит
показать по-старинному прямое наблюдение, а не запись - в этом они
сошлись с Мвеном Масом.
Космопорт обладал мощным ТВФ и гемисферным экраном. Рен Боз вошел
в тихую круглую комнату. Дежурный оператор щелкнул включателем и
указал на правый боковой экран, где появился взволнованный Юний Ант.
Он внимательно оглядел физика и, поняв причину отсутствия Дар Ветра,
кивнул Рен Бозу.
- Ведется внепрограммный прием-поиск в прежнем направлении и
диапазоне 62/77. Поднимите воронку для направленного излучения,
ориентируйте на обсерваторию. Я переброшу луч-вектор через Средиземное
море прямо на Эль Хомру. - Юний Ант посмотрел в сторону и добавил: -
Скорее!
Опытный в приемах ученый выполнил требование за две минуты. В
глубине гемисферного экрана появилось изображение гигантской
Галактики, в которой оба ученых безошибочно узнали знакомую издавна
человеку туманность Андромеды, или М-31.
В ближайшем к зрителю наружном обороте ее спирали, почти в
середине линзовидного в ракурсе диска огромной Галактики, зажегся
огонек. Там ответвилась казавшаяся крохотной шерстинкой система звезд
- несомненно, исполинский рукав в сотню парсек длины. Огонек стал
расти, и одновременно увеличивалась "шерстинка", в то время как сама
Галактика исчезла, расплылась за пределы поля зрения. Поток красных и
желтых звезд протянулся поперек экрана. Огонек стал маленьким кружком
и светился на самом конце звездного потока. С края потока выделилась
оранжевая звезда спектрального класса К. Вокруг нее закружились едва
видные точки планет. На одной из них, закрыв ее целиком, расположился
кружок света. И вдруг все завертелось в красных извивах и мелькании
летящих искр. Рен Боз закрыл глаза...
- Это разрыв, - сказал с бокового экрана Юний Ант. - Я показал
вам наблюдение прошлого месяца из записи памятных машин. Переключаю на
отражение прямого приема.
На экране по-прежнему вертелись искры и линии темно-красного
цвета.
- Странное явление! - воскликнул физик. - Как вы объясняете этот
разрыв?
- Потом. Сейчас возобновляется передача. Но что вы считаете
странным?
- Красный спектр разрыва. В спектре туманности Андромеды -
фиолетовое смещение, то есть она приближается к нам.
- Разрыв никакого отношения к Андромеде не имеет. Это местное
явление.
- Вы думаете, что случайно их отправляющая станция вынесена на
самый край Галактики, в зону, еще более отдаленную от ее центра, чем
зона Солнца в нашей Галактике?
Юний Ант окинул Рен Боза скептическим взглядом.
- Вы готовы к дискуссии в любой момент, забывая, что с нами
говорит туманность Андромеды с расстояния четыреста пятьдесят тысяч
парсек.
- О да! - смутился Рен Боз. - Еще лучше сказать с расстояния в
полтора миллиона световых лет. Сообщение отправлено пятнадцать тысяч
веков тому назад.
- И мы видим сейчас то, что было послано задолго до наступления
ледниковой эпохи и возникновения человека на Земле! - Юний Ант заметно
смягчился.
Красные линии замедлили свое верчение, экран потемнел и вдруг
снова засветился. Сумеречная плоская равнина едва угадывалась в
скудном свете. На ней были разбросаны странные грибовидные сооружения.
Ближе к переднему краю видимого участка холодно поблескивал
гигантский, по масштабу равнины, голубой круг с явно металлической
поверхностью. Точно по центру круга висели один над другим большие
двояковыпуклые диски. Нет, не висели, а медленно поднимались все выше.
Равнина исчезла, и на экране остался лишь один из дисков, более
выпуклый снизу, чем сверху, с грубыми спиральными ребрами на обеих
сторонах.
- Это они... они!.. - наперебой воскликнули ученые, думая о
полном сходстве изображения с фотографиями и чертежами спиралодиска,
найденного тридцать седьмой экспедицией на планете железной звезды.
Новый вихрь красных линий - и экран погас. Рен Боз ждал, боясь
отвести свой взгляд хоть на секунду. Первый человеческий взгляд,
прикоснувшийся к жизни и мысли другой галактики! Но экран так и не
загорелся. На боковой доске телевизиофона заговорил Юний Ант:
- Сообщение оборвалось. Ждать дольше, отнимая земную энергию,
нельзя. Вся планета будет потрясена. Следует просить Совет Экономики
производить внепрограммные приемы вдвое чаще, но это станет возможным
не раньше года после затрат на посылку "Лебедя". Теперь мы знаем, что
звездолет на железной звезде оттуда. Если бы не находка Эрга Ноора, то
мы вообще не поняли бы виденного.
- И он, тот диск, пришел оттуда? Сколько же он летел? - как бы
про себя спросил Рен Боз.
- Он шел мертвым около двух миллионов лет через разделяющее обе
галактики пространство, - сурово ответил Юний Ант, - пока не нашел
убежища на планете звезды Т. Очевидно, эти звездолеты устроены так,
что садятся автоматически, несмотря на то, что тысячи тысяч лет никто
живой не прикасался к рычагам управления.
- Может быть, они живут долго?
- Но не миллионы лет, это противоречит законам термодинамики, -
холодно ответил Юний Ант. - И несмотря на колоссальные размеры,
спиралодиск не мог нести в себе целую планету людей... мыслящих
существ. Нет, пока наши галактики не могут еще ни достигнуть друг
друга, ни обменяться сообщениями.
- Смогут, - уверенно сказал Рен Боз, распрощался с Юнием Антом и
пошел обратно на поле космопорта.
Дар Ветер с Ведой и Чара с Мвеном Масом стояли немного в стороне
от двух длинных рядов провожавших. Все головы повернулись к
центральному зданию. Мимо бесшумно пронеслась широкая платформа,
сопровождаемая взмахами рук и - что люди позволяли себе в обществе
лишь в самых исключительных случаях - приветственными возгласами. Все
двадцать два человека экипажа "Лебедя" находились на ней.
Платформа подъехала к звездолету. У высокого передвижного
подъемника ожидали люди в белых комбинезонах, с серыми от усталости
лицами - двадцать членов отлетной комиссии, составленной в основном из
инженеров - рабочих космопорта. В течение последних суток они
проверили с помощью машин для учета предметов все снаряжение
экспедиции и еще раз опробовали исправность корабля тензорными
аппаратами.
По заведенному на заре звездоплавания порядку председатель
комиссии докладывал Эргу Ноору, вновь избранному начальником
звездолета в экспедиции на Ахернар. Другие члены комиссии поставили
свои шифры на бронзовой дощечке с их портретами и именами, которую
вручили Эргу Ноору, и, распрощавшись, отошли в сторону. Тогда к
кораблю хлынули провожающие. Люди выстроились перед путешественниками,
пропустив их близких на маленькую, оставшуюся свободной площадку
подъемника. Киносъемщики фиксировали каждый жест улетавших - последняя
память, остающаяся родной планете. Эрг Hoop увидел Веду и, сунув
бронзовый сертификат за широкий пояс астролетчика, стремительно
подошел к молодой женщине.
- Как хорошо, что вы пришли, Веда!..
- Разве я могла поступить иначе?
- Вы для меня - символ Земли и моей прошедшей юности.
- Юность Низы с вами навсегда.
- Я не скажу, что ни о чем не жалею, - это будет неправдой. И
прежде всего жаль Низу, своих товарищей, да и самого себя... Слишком
велика утрата. В это возвращение я по-новому полюбил Землю - крепче,
проще, безусловнее...
- И все-таки вы идете, Эрг?
- Не могу иначе. Отказавшись, я утратил бы не только космос, но и
Землю.
- Подвиг тем труднее, чем больше любовь?
- Вы всегда хорошо понимали меня, Веда. Вот и Низа.
Подошла похудевшая, похожая на мальчика рыжекудрая девушка и
остановилась, опустив ресницы.
- Это оказалось так тяжело. Вы все... хорошие, ясные...
красивые... Расстаться, оторвать свое живое тело от матери-Земли... -
Голос астронавигатора дрогнул.
Веда инстинктивно привлекла ее к себе, шепча таинственные женские
утешения.
- Девять минут до закрытия люков, - беззвучно сказал Эрг, не
сводя глаз с Веды.
- Как долго еще!.. - простодушно воскликнула со слезами в голосе
Низа.
Веда, Эрг, Дар Ветер, Мвен Мас и другие провожавшие с тоской и
удивлением почувствовали, что нет слов. Нечем выразить чувства перед
подвигом, совершавшимся для тех, кого еще нет, кто придет много лет
спустя. Улетавшие и провожавшие знали обо всем... Что могли дать
лишние слова?
Вторая сигнальная система человека оказалась несовершенной и
уступала место третьей. Глубокие взгляды, отражавшие страстные, не
передаваемые словами порывы, встречались безмолвно и напряженно или
жадно впитывали в себя небогатую природу Эль Хомры.
- Пора! - обретший металл голос Эрга Ноора хлестнул по
напряженным нервам.
Веда, откровенно всхлипнув, прижалась к Низе. Обе женщины
несколько секунд стояли щека к щеке, крепко зажмурившись, пока мужчины
обменивались прощальными взглядами и пожатиями рук. Подъемник упрятал
в овальный чернеющий люк звездолета уже восьмерых астролетчиков. Эрг
Hoop взял Низу за руку и что-то шепнул ей. Девушка вспыхнула,
вырвалась и бросилась к звездолету. Эрг Hoop и Низа поднялись
одновременно.
Люди замерли, когда перед черным люком на выступе ярко
освещенного борта "Лебедя" задержались на секунду две фигуры -
высокого мужчины и стройной девушки, принимая последние приветы Земли.
Веда Конг стиснула руки, и Дар Ветер услышал, как хрустнули
суставы пальцев. Эрг Hoop и Низа исчезли. Из черного зияния
выдвинулась овальная плита такого же серого цвета, как и весь корпус.
Секунда, и даже зоркий глаз не смог бы различить следов отверстия на
крутых обводах колоссального корпуса.
Вертикально стоявший на растопыренных упорах звездолет имел в
себе что-то человекообразное. Может быть, это впечатление создавал
круглый шар носовой части, увенчанный острым колпаком и светящий
сигнальными огнями, как глазами. Или ребристые рассекатели центральной
контейнерной части корабля, похожие на наплечники рыцарских лат?
Звездолет высился на своих упорах, словно растопыривший ноги исполин,
презрительно и самоуверенно взиравший поверх толпы людей.
Грозно заревели сигналы первой готовности. Как по волшебству, у
корабля появились широкие самоходные платформы, забравшие множество
провожавших. Поползли, разъезжаясь в стороны, но не сводя своих жерл и
лучей с корабля, треножники ТВФ и прожекторов. Серый корпус "Лебедя"
померк и как-то утратил свои размеры. На "голове" корабля загорелись
зловещие красные огни - сигнал подготовки старта. Вибрация сильных
моторов передалось по твердой почве - звездолет стал поворачиваться на
своих подставках, принимая ориентировку взлета. Дальше и дальше
отъезжали провожавшие, пока не пересекли с наветренной стороны
засветившуюся в темноте линию безопасности. Здесь люди поспешно
соскочили, а платформы унеслись за оставшимися.
- Они больше не увидят нас или хоть нашего неба? - спросила Чара
низко склонившегося к ней Мвена Маса.
- Нет. Разве в стереотелескопы...
Под килем звездолета загорелись зеленые огни. На вышке
центрального здания неистово завертелся радиомаяк, рассылая во все
стороны предупреждение о взлете громадного корабля.
- Звездолет получает сигнал отправления! - вдруг заревел
металлический голос такой силы, что Чара, вздрогнув, прижалась к Мвену
Масу. - Оставшиеся внутри круга, поднимите вверх руки! Поднимите вверх
руки, иначе смерть! Поднимите вверх руки, иначе!.. - кричал автомат,
пока его прожекторы обшаривали поле в поисках случайно оставшихся
внутри круга безопасности.
Не найдя никого, они погасли. Робот закричал снова, как
показалось Чаре, еще более яростно:
- После сигнала колокола повернитесь спиной к кораблю и закройте
глаза. Не открывайте до второго колокола. Повернитесь спиной и
закройте глаза! - с тревогой и угрозой вопил робот.
- Это страшно! - шепнула Веда.
Дар Ветер спокойно снял с пояса свернутые в трубку полумаски с
черными очками, одну надел на Веду, а другую натянул сам. Едва успел
он закрепить пряжку, как дико зазвонил большой, высокого тона,
колокол.
Звон оборвался, и в тишине стали слышны ко всему равнодушные
цикады. Внезапно звездолет издал яростный вой и погасил огни. Один,
два, три, четыре раза темную равнину пронизывал этот душераздирающий
вой, и более впечатлительным людям казалось, что это сам корабль
кричит в тоске прощания.
Вой оборвался так же неожиданно. Стена невообразимо яркого
пламени встала вокруг корабля. Мгновенно в мире перестало существовать
что бы то ни было, кроме этого космического огня. Башня огня
превратилась в колонну, вытянулась длинным столбом, затем сделалась
ослепительно яркой линией. Колокол забил во второй раз, и обернувшиеся
люди увидели пустую равнину, на которой рдело гигантское пятно
раскаленной почвы. Большая звезда стояла в высоте - это удалялся
"Лебедь".
Люди медленно побрели к электробусам, оглядываясь то на небо, то
на место отлета, сделавшееся вдруг поразительно безжизненным, точно
здесь возродилась хаммада Эль Хомра - ужас и бедствие путников прошлых
времен.
В южной стороне горизонта загорелись знакомые звезды. Все взгляды
обратились туда, где поднялся голубой и яркий Ахернар. Там, у этой
звезды, окажется "Лебедь" после восьмидесяти четырех лет пути со
скоростью девятьсот миллионов километров в час. Для нас восемьдесят
четыре, для "Лебедя" - сорок семь лет. Может быть, там они создадут
новый мир, тоже красивый и радостный, под зелеными лучами циркониевой
звезды.
Дар Ветер и Веда Конг догнали Чару и Мвена Маса. Африканец
отвечал девушке:
- Нет, не тоска, а великая и печальная гордость - вот мои
ощущения сегодня. Гордость за нас, поднимающихся все выше со своей
планеты и сливающихся с космосом. Печаль - потому что маленькой
становится милая Земля... Бесконечно давно майя - краснокожие индейцы
Центральной Америки - оставили гордую и печальную надпись. Я передал
ее Эргу Ноору, и тот украсит ею библиотеку-лабораторию "Лебедя".
Африканец оглянулся, заметил, что его слушают подошедшие друзья,
и продолжал громче:
- "Ты, который позднее явишь здесь свое лицо! Если твой ум
разумеет, ты спросишь, кто мы? Кто мы? Спроси зарю, спроси лес, спроси
волну, спроси бурю, спроси любовь. Спроси землю, землю страдания и
землю любимую. Кто мы? Мы - земля!" И я тоже - насквозь земля! -
добавил Мвен Мас.
Навстречу бежал Рен Боз, прерывисто дыша. Друзья обступили физика
и узнали небывалое - первое соприкосновение мысли двух исполинских
звездных островов.
- Мне так хотелось успеть до отлета, - огорченно сказал Рен Боз,
- чтобы сообщить об этом Эргу Ноору. Он еще на черной планете понял,
что спиралодиск - звездолет чрезвычайно далекого, совсем чужого мира и
что этот странный корабль летел очень долго в космосе.
- Неужели Эрг Hoop никогда не узнает, что его спиралодиск из
таких чудовищных глубин Вселенной - с другой галактики, с туманности
Андромеды? - сказала Веда. - Как горько!
- Он узнает! - твердо сказал Дар Ветер. - Мы попросим у Совета
энергию на особую передачу, через спутник тридцать шесть. "Лебедь"
будет доступен нашему зову еще девятнадцать часов!

1955 - 1956 гг.
Москва - Мозжинка - Коктебель - Москва

ПРИМЕЧАНИЯ К РОМАНУ "ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ"

1. Биллион - здесь биллион в европейском смысле этого слова, то
есть миллион миллионов = 10 в 12 степени.
2. Парсек - единица измерения астрономических расстояний, равная
3,26 светового года, или около 32 - 10 в 12 степени км.
3. Анамезон - вещество с разрушенными мезонными связями ядер
атомов, обладающее близкой к световой скоростью истечения
(фантастическое).
4. Спорамин - лекарство, выключающее сон (фантастическое).
5. Бомбовые маяки - автоматические станции-роботы для подачи
мощных сигналов, пробивающих планетную атмосферу. Сбрасываются со
звездолетов (фантастическое).
6. Независимый год - год времени по земному счету, независимый от
скорости звездолета.
7. Спектральный класс (звезды) - специальные классы звезд
обозначаются буквенно в таком порядке; O, B, A, F, G, K, M - от очень
горячих голубых звезд с поверхностной температурой 100 000° до красных
с температурой в 3000° Каждый класс имеет десять нисходящих степеней,
обозначающихся цифрой, например А7, Особые классы звезд, N, Р, R, S -
с повышенным содержанием углерода, циана, титана, циркония в своих
спектрах.
8. Планетарное горючее - горючее, используемое в двигателях
планетолетов и в посадочных и взлетных двигателях звездолетов
(фантастическое).
9. Кор - единица суммарного облучения организма (фантастическое).
10. Биодозы - дозы облучения, вредные для живого организма.
11. Ионно-триггерные моторы - двигатели, в которых реактивный
поток осуществляется триггерной (то есть каскадной) реакцией
ионизированного вещества (фантастическое).
12. Гравитационное поле - поле тяготения вокруг большой массы
вещества.
13. Субсветовая скорость - скорость, приближающаяся к скорости
света, то есть 300 тысяч км/сек.
14. Зависимые часы - часы, показывающие время звездолета, то есть
время, зависимое от скорости корабля (фантастическое). По теории
относительности, при больших (субсветовых) скоростях движения время
движущегося предмета сокращается по сравнению с временем наблюдателя,
неподвижного относительно звездолета.
15. Квантовый предел - предел скорости, близкой к скорости света,
при котором не может существовать никакое объемное тело, так как масса
становится равной бесконечности, а время - нулю.
16. Внешняя вихревая зона - зона контакта гравитационных полей
двух звездных систем, в которой возникают возмущения и завихрения.
17. К-частицы - частицы ядра атома из обломков кольцевого
мезонного облака (фантастическое).
18. Волновой, или фотонный, луч - луч света, обладающий
одновременно волновыми свойствами и свойствами потока частиц
(фотонов). В технике будущего оба эти свойства луча разделяются и как
бы концентрируются (фантастическое).
19. Электронный инвертор - увеличение изображений в тысячи раз
путем их превращения в электронные с последующим усилением.
20. Скорость убегания - скорость, которая дает возможность
преодолеть тяготение небесного тела и оторваться от него в космическое
пространство.
21. Изогравы - линии, очерчивающие поля равного напряжения
тяготения (фантастическое).
22. Атомарный (твердый) кислород - кислород, существующий не в
молекулярном состоянии (O2), а в виде отдельных атомов. Этот вид
состояния вещества дает гораздо более интенсивные химические реакции и
позволяет достигать большего сжатия, чем в молекулярном состоянии.
23. Оптимальный радиант - тот радиус обращения звездолета вокруг
планеты вне ее атмосферы, который наиболее благоприятен для
устойчивости орбиты корабля. Зависит от размеров и массы планеты
(фантастическое).
24. Температура К - температура по абсолютной шкале в градусах
Кельвина, где 0° = -273°.
25. Физическая станция - робот, определяющий физические условия
на поверхности планеты (фантастическое).
26. Полусферический, или гемисферный, экран - экран в виде
внутренней поверхности полушария, необходимый для получения
стереоскопических изображений (фантастическое).
27. Силиколл - прозрачный материал из волокнистых
кремнийорганических соединений (фантастическое).
28. Силикобор - сплав карбидов бора и кремния; очень твердый и
прозрачный материал (фантастическое).
29. ТВФ-стереотелевизиофон - прибор для переговоров и
одновременной передачи стереоскопических изображений (фантастические).
30. Андезитовые скалы - скалы, сложенные вулканическими породами
характера лав.
31. Саргассы - области моря внутри круговоротов морских течений,
сплошь покрытые скоплениями водорослей.
32. Хлорелла - морские водоросли с огромным содержанием белка,
искусственно возделываемые для получения белковой пищи
(фантастическое).
33. Хромкатоптрические краски - краски, обладающие большой силой
отражения света внутри слоя (фантастическое).
34. Пиктограммы - последовательные серии рисунков.
35. Репагулярное исчисление - в биполярной математике,
занимающееся решением направлений в моментах перехода (репагулюма) из
одного состояния в другое, от одного знака к другому (фантастическое).
36. Нуклеон - центральное "ядрышко" внутри мезонного кольца в
ядре атома.
37. Биполярная математика - математика, основанная на
диалектической логике с двусторонним анализом и решением
(фантастическое).
38. Сингулярные точки - критические точки перехода количественных
изменений в качественные.
39. Кохлеарное исчисление - раздел биполярной математики,
занимающийся анализом спирального поступательного движения
(фантастическое).
40. Парасимпатическая система - автономная нервная система
тормозящего действия, противоположная симпатической,
41. Коллапс - бессознательное состояние.
42. Парциальное давление - давление газа в зависимости от его
плотности.
43. Тромбоз - свертывание крови с образованием тромбов - пробок в
кровеносных сосудах.
44. Тиратрон - электронный прибор ("лампа"), могущий
стимулировать и поддерживать нервные процессы человеческого организма,
в частности биение сердца.
45. Органические стимуляторы - лекарства, воздействующие
непосредственно на определенные нервы, добытые из нервных выделений
организма (нейросекреторные вещества) (фантастическое).
46. Термобарооксистат - прибор для точнейшей регулировки
температуры, давления и насыщенности кислородом (фантастическое).
47. Протуберанцы - выбросы раскаленных газообразных веществ с
поверхности звезды (например, Солнца), взлетающие вверх на огромные
расстояния.
48. Кванта - ничтожно малая порция энергии.
49. Геологическая бомба - бомба огромной взрывной силы, бросаемая
со звездолета на исследуемую планету, чтобы получить выброс вещества
поверхности планеты в самые верхние слои атмосферы (фантастическое).
50. Минус-поле - отрицательно заряженное поле в межзвездном
пространстве.
51. Хроморефлексная репродукция - картина, отпечатанная красками
с внутренним отражением света, дающими повышенную стереоскопичность
плоского рисунка в естественном переходе цветов и светов
(фантастическое).
52. Аплит - белая жильная горная порода.
53. Лейкодендрон - южноафриканское серебряное дерево с блестящей
серебристой хвоей.
54. Кибернетика наследственности - управление наследственностью.
Ритмы наследственности - настройка и последовательность наращивания
молекулярных цепочек живого вещества, а затем и молекул организма
(фантастическое).
55. Виддрингтония - южноафриканское хвойное дерево.
56. Бериллий и рений - редкие металлы.
57. Сталактиты - натеки известняка, свисающие сверху как сосульки
льда, в противоположность сталагмитам, нарастающим вверх от пола
пещеры.
58. Флюктуативная психология - изучение массовых исторических
изменений в психологии людей (фантастическое).
59. Обертонные диафрагмы - диафрагмы, передающие обертоны
человеческого голоса, с применением которых устраняется различие между
живым голосом и звуком передатчика (фантастическое).
 

<Предыдущая часть>